Конфуцианство стало господствующей идеологией в Китае уже при династии Хань (конец III в. до н. э. — III в. н. э.). При династии Цинь, которая предшествовала Хань, конфуцианство подвергалось жестоким преследованиям.
По свидетельству «Исторических записок» Сыма Цяня, в III в. до н. э. (213 г.), когда Китай впервые в своей истории был объединен в централизованную империю под эгидой «августейшего правителя» Цинь Ши-хуанди, «Шицзин» вместе с другими конфуцианскими книгами по указу императора был предан сожжению на костре, а конфуцианцев закапывали живыми в землю. Восстановление «Книги песен» относится приблизительно к началу II в. до н. э. (205 г.), когда на смену династии Цинь, свергнутой в результате крестьянского восстания, в 202 г. до н. э. пришла новая династия — Хань. К этому времени относится появление нескольких списков «Шицзина», однако лишь один из них — текст древнего китайского ученого Мао — получает признание как самый достоверный, становится наиболее авторитетным, и вокруг него постепенно создается колоссальная справочная и комментаторская литература. «Книга песен» начинает пользоваться широкой известностью, она передается из поколения в поколение и постепенно обрастает толкованиями различных ученых и исследователей. В качестве одного из убедительных доказательств достоверности текста Мао китайские ученые приводят сведения о «Шицзине», содержащиеся в известном комментарии «Цзочжуань» к летописи «Чунь цю», созданном значительно ранее появления варианта текста Мао. В этом комментарии под двадцать девятым годом правления князя Сяна (543 г. до н. э.) в царстве Лу отмечается следующее:
«Гун-цзы Чжа из царства У посетил Луское царство в качестве посла уского князя... и просил ознакомить его с музыкой дома Чжоу. Повелели мастерам спеть для него «Песни царства Чжоу и юга», «Песни царства Шао и юга». Он сказал: «Сколь они прекрасны! Здесь начало и основание [дома Чжоу] и хотя оно еще не завершено, но [в песнях выражена] ревность к трудам и нет в них жалобы». Спели для него «Песни царства Бэй, Юн и Вэй», и он сказал: «И они прекрасны! В них скорбь, не переходящая в бессилие отчаянья. Я слышал, что такова была духовная доблесть Вэйского Кан-шу и князя У, и вот таковы и нравы Вэй [отраженные в песнях]. Спели для него «Песни владений царя», и он сказал: «Прекрасны и эти! В них мысли без страха. Таково было движение Чжоу на восток». Спели ему «Песни царства Чжэн», и он сказал: «Прекрасно, но слишком уж мелко, народ не может этого вынести — вот почему [царство Чжэн] погибло прежде других!». Спели для него «Песни царства Ци», и он сказал: «Они прекрасны! Сколь мощны эти великие песни! Это князь Тэй был примером [для побережья] Восточного моря, и царство его нельзя измерить!» Спели ему «Песни царства Бинь», и он сказал: «Сколь они прекрасны и как они величавы! В них радость без низменной грязи. Таков был поход князя Чжоу на восток?» Спели ему «Песни царства Цинь», и он сказал: «Здесь то, что мы зовем звуками Си, и если Цинь смогло стать одним из царства Ся, то велико оно, и величавость его достигла предела! Не оттого ли это, что им заняты] прежние [земли] царства Чжоу». Спели ему «Песни царства Вэй», и он сказал: «И они прекрасны! Сколь они стройны и величавы и в то же время приятны, — как будто кто-то с легкостью проходит сквозь горную теснину. И тот, кто укрепит их доблестью духа, тот будет светлый владыка [царства]!» Спели ему «Песни царства Тан», и он сказал: «О, глубина мысли! И разве не здесь народ, оставшийся [с времен совершенного царя Яо, правившего] царствами Тао и Тан? И если бы это не было так, почему бы печаль в них простиралась так далеко? И если бы то было не влияние благородной доблести царя, кто бы смог создать такие [песни]?» Спели для него «Песни царства Чэнь», и он сказал: «Если в стране нет господина, сможет ли она просуществовать долго?» О «Песнях царства Гуй» и последующих он ничего не сказал. Спели ему «Малые оды», и он воскликнул: «Прекрасны они, и полны мысли, и проникнуты единым духом, и негодование в них не выражено словом. Здесь [ощущается уже] упадок духовной доблести дома Чжоу»... Спели ему «Великие оды», и он воскликнул: «Какая ширь! Какая гармония! В изгибах смен напева ощущаю прямоту всего целого. Разве в них не доблесть духа царя Вэня!» Спели для него «Гимны»...
Приведенный отрывок из комментария «Цзочжуань» свидетельствует о том, что состав «Шицзина» — его главы «Нравы царств», «Малые оды», «Великие оды» и «Гимны» — был хорошо известен намного ранее появления и признания текста Мао «Книги песен».
Изучению замечательного стихотворного памятника «Шиццин», анализу содержащихся в нем песен и гимнов, их толкованию и переводу на различные языки посвящено громадное число исследований, монографий, комментариев.