В наушниках стояла оглушительная тишина, потом голос инженера, срывающийся на визг: «Ты… ты что сделала?! Ты спасла ему гонку! И себя! Боже…»
Она не отвечала. Руки дрожали, сердце колотилось так, что казалось, выпрыгнет из груди. Она спасла коллегу. Рискуя всем. Как когда-то Вячеслав. Не думая, просто действуя.
Она финишировала пятой. Сергей — четвертым, благодаря ее маневру он не потерял позицию. Когда они заглушили двигатели в паддоке, Сергей первым делом подбежал к ее машине, помог ей выбраться и обнял, не стесняясь слез.
«Спасибо. Я обязан тебе.»
«Пустяки, — хрипло сказала она. — Команда же.»
На разборе полетов Волошин был на седьмом небе от счастья. Команда заработала рекордные очки, заняла третье место в кубке конструкторов. Он предложил ей полноценный контракт на следующий сезон.
Аглая слушала его, глядя в окно, за которым начинались сумерки. Она чувствовала невероятную усталость и странное, полное спокойствие. Она сделала это. Вернулась. Показала, что может. Получила адреналин, славу, признание, деньги.
И поняла, что больше не хочет этого.
«Спасибо, Артем, — сказала она. — Но нет.»
Он опешил. «Почему? Деньги? Мы договоримся!»
«Не в деньгах дело. Я… я доказала себе все, что хотела. Моя гонка закончена. У меня есть другая гонка. Сын. Бизнес. Жизнь, которую я построила. Мне туда не надо. Мне — домой.»
Он пытался уговаривать еще полчаса, но она была непреклонна. Она отдала свой шлем младшему механику на память, комбинезон — в музей команды. Взяла только тот помятый футбольный мяч.
Вернувшись в Питер, она первым делом поехала не домой, а в гараж. Включила свет. Запах машинного масла, тишина, порядок на стеллажах. Кирилл что-то паял в углу, поднял голову, увидел ее, кивнул. Все как обычно.
Она прошла к своему верстаку, положила футбольный мяч рядом с набором ключей. Потом достала из сумки маленькую, невзрачную коробочку — приз за пятое место, кубок в миниатюре. Поставила его на полку, где уже стояли старые трофеи, покрытые пылью. Рядом положила фотографию с Мироном на фоне ее болида.
Она обернулась. Кирилл смотрел на нее.
«Ну что?» — спросил он.
«Все нормально. Гонка окончена.»
«И?»
«И я дома,» — сказала Аглая Доронина и впервые за долгие годы почувствовала, что это правда. Не убежище. Не тюрьма. Дом. Тот самый, который она построила сама, из обломков прошлого, упрямства и любви. И теперь ей здесь было хорошо.
Ее трасса лежала впереди. Она знала, что будут еще шиканы — с Мироном, с бизнесом, с жизнью. Но теперь она знала главное: у нее хватит навыков, чтобы их пройти. И хватит причин, чтобы хотеть выйти из них целой. Не для побед. Для себя. Для тех, кто в нее верил. Для тех, кто ждал дома.
Глава 11. Два чемпиона
Десять лет — это эпоха. Достаточно, чтобы мальчик стал мужчиной, а женщина с сединой в рыжих волосах научилась не просто выживать, а смотреть в будущее без страха.
Мирону Орлову было шестнадцать. Он был высок, строен, с широкими плечами и той самой легкой, хищной грацией, которая была врожденной у его отца. Его голубые глаза, когда-то такие же бездонные, как у Вячеслава, приобрели новое качество — в них горел внутренний огонь. Не яростный, как у матери в молодости, а сконцентрированный, холодный, как лазер. На поле «Петровского» в матче молодежной сборной против сверстников из Испании он был не просто игроком. Он был дирижером.
Аглая сидела на трибуне не в VIP-ложе, куда ей постоянно присылали приглашения от клуба, а на обычной трибуне, рядом с Кириллом и своим отцом. Игорь Викторович, уже почти восьмидесятилетний, сидел, сжав в руках бинокль, и не произносил ни слова. Но по тому, как его челюсть двигалась, Аглая знала — он комментирует каждый пас внука про себя, разбирая игру на винтики.
«Смотри, — толкнул ее Кирилл локтем. — Видишь, как он перед пасом головой повернул? Слав так же делал. Создавал иллюзию, что смотрит в одну сторону, а пасует в другую.»
Аглая кивнула. Она видела в Мироне не просто сына. Она видела воскрешение стиля. Той самой интеллектуальной игры, которая была визитной карточкой Вячеслава. Но с добавкой — с мальчишеской, взрывной скоростью и дерзостью, унаследованной от нее. Он был идеальным гибридом. И это пугало.
Матч был напряженным. Испанцы — техничные, быстрые. Российская молодежь — жесткая, дисциплинированная. Мирон, капитан команды, не бегал бездумно. Он перемещался по полю экономно, как шахматный король, но каждое его касание мяча было значимым. Он раздавал пасы, которые казались простыми, но которые рассекали оборону соперника как скальпель. Он не кричал на партнеров, не размахивал руками. Он ловил взгляд, кивал, и они понимали.