Выбрать главу

Их первая настоящая ссора случилась из-за мелочи. Из-за его фотографии в глянцевом журнале. Интервью, где его спросили о личной жизни. Он, как всегда дипломатично, ушел от ответа, сказав что-то вроде «сейчас все силы отдаю футболу». Журналистка, хитрая и настойчивая, улыбнулась и сказала: «Говорят, вас часто видят с известной гонщицей Аглаей Дорониной. Это что, стратегический альянс? Два чемпиона?»

И Вячеслав, уставший после долгой съемки, допустил ошибку. Он усмехнулся. Той самой своей, слегка снисходительной усмешкой. «Аглая – невероятно талантливый пилот. Но наше общение – это скорее обмен опытом между профессионалами из разных сфер спорта».

Аглая прочитала это, сидя в гараже, залитая маслом и яростью. «ОБМЕН ОПЫТОМ? ПРОФЕССИОНАЛОВ?» – буквы пылали у нее перед глазами. Все, что было между ними – ночи на Петроградке, разговоры до хрипоты, поцелуй на аэродроме, тихие рассветы, когда он спал, прижавшись к ее спине, – все это сводилось к «обмену опытом»? Она почувствовала себя использованной. Опытным образцом. Еще одним тактическим приемом в его безупречной жизни.

Она не стала звонить. Приехала к нему сама, вломилась в квартиру, швырнула журнал на стеклянный кофейный стол. «Объясни».

Он взглянул на разворот, и она увидела, как по его лицу пробежала тень – не вины, а досады. «Аглая, это вырвано из контекста. Она задавала провокационные вопросы полчаса, я…»

«Ты что, стыдишься? – перебила она, и голос ее дрожал от невыплаканных слез и накопленной усталости. – Стыдишься того, что у тебя роман с «рыжей фурией»? Не вписываюсь я в твой безупречный образ «принца», да? Нужна какая-нибудь модель или телеведущая, чтобы на фоне смотреться?»

«Не говори ерунды, – его голос стал жестче, в нем впервые прозвучали нотки раздражения. – Ты прекрасно знаешь, что все не так. Но у меня есть контракт, обязательства перед клубом. Моя личная жизнь – это тоже часть имиджа. Я не могу выставлять ее на всеобщее обозрение!»

«А я – могу? – выкрикнула она. – Для меня твои «обязательства перед клубом» – это просто отговорка! Ты просто прячешься! Прячешься за своим статусом, за своей дисциплиной, за этой… этой железной маской! Мне надоело быть твоим секретным «опытом»!»

Он встал, и его лицо стало замкнутым, каменным. «А мне надоело, что ты видишь в каждом моем слове, в каждом поступке – предательство! Ты требуешь от меня каких-то подвигов, какого-то безумства, но не понимаешь, что мое безумство – это каждый день выходить на поле и быть лучшим! Это моя форма протеста! А твоя – лихачить на трассе, рискуя жизнью! Мы разные, Аглая! И ты, кажется, наконец это поняла!»

Слова повисли в воздухе, острые и тяжелые, как осколки. Они сказали то, о чем оба молчаливо думали последние недели. Они – разные. Слишком разные. Их страстное притяжение оказалось не мостом, а пропастью, через которую все труднее было перепрыгнуть.

Аглая смотрела на него, и вдруг увидела не своего Вячеслава, не того мальчика с аэродрома, а чужака. Высокомерного, холодного, защищенного броней из правил и условностей. Ее сердце сжалось от боли, которая была острее любого страха на треке.

«Значит, это все? – прошептала она. – «Обмен опытом» закончен?»

Он не ответил. Просто стоял, сжав кулаки, глядя в пол. Его молчание было страшнее любых слов. Оно означало, что он не может найти аргументов. Что, возможно, она права.

Она развернулась и пошла к двери. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Рука сама потянулась к ручке.

«Аглая».

Его голос остановил ее. Он звучал сломанно, без единой ноты привычного контроля.

Она обернулась. Он все так же стоял посреди гостиной, но вся его уверенность, вся его выстроенная осанка, куда-то испарились. Он был просто мужчиной. Усталым, растерянным, раненым.

«Не уходи, – сказал он, и это было не приказание, не просьба, а мольба. – Пожалуйста. Не уходи так».

Она замерла. Ненависть и ярость, которые кипели в ней секунду назад, отступили, обнажив бездонную, леденящую тоску. Тоску по нему. По тому, что было между ними. По тому, что они могли потерять.

Он сделал шаг к ней. Потом еще один. Не сводя с нее глаз, полных той же тоски и страха. «Я не умею… кричать. Не умею драться, как ты. Моя борьба – внутри. И она сейчас… она уничтожает меня. Потому что я могу потерять тебя. И это единственное, перед чем у меня нет тактики. Никакой».

Он был рядом. Она чувствовала тепло его тела, слышала его неровное дыхание. Видела, как дрожит его рука, когда он осторожно, как будто боясь обжечься, коснулся ее щеки.