— Я похожа на инвалида?! — бушевала она. — Вам только дай повод поиздеваться!
Вот так и делай добрые дела.
8.20.
Все еще слишком рано, чтобы начать соображать.
Тарасик, очень бодренький, несмотря на раннее утро, сказал мне: «Привет, детка». Убить бы сто, да так, чтобы помучился как следует. Все-таки я очень агрессивна, когда не высплюсь. В метро он вытащил из рюкзака явно не детский журнал и стал увлеченно рассматривать картинки, от которых разволновался даже сидящий рядом дедушка. Интересно, маленьким мальчикам это на пользу?
Лика встретила нас дружелюбно, но журнал отняла сразу.
— Мне папа разрешил! — заверещал Тарасик.
— Не сомневаюсь, — съязвила в ответ она.
Мы завтракали здоровой детской овсянкой с фруктами, Лика даже мне кофе пить не разрешила. Back to детский сад! Как маленькие дети умудряются просыпаться так рано без кофеина?
10.00.
Позвонила Варежке. Сейчас мы встретимся в кофейне, и мне станет получше. Сводим Тарасика в кино, что ли? Или в зоопарк — и оставим там, в клетке с бабуинами? Они отлично уживутся!
10.30.
Варежка улыбается моему милому братишке, как будто он младенец в голубых пеленочках. Ох, наивная!
— Я Варя, а тебя как зовут? — чуть наклонившись к нему, просюсюкала Варя.
Не иди на сближение, он не понимает нашего языка и может покалечить! Но было уже поздно.
— Привет, я Тарасик, у меня в трусах карасик! — улыбнулся он Варе бесстыжей отцовской улыбкой.
— На что это он намекает? — озадаченно спросила она.
Тарасик галантно пододвинул ей стул и шепотом пояснил:
— На СЕКС!
Варя испуганно шарахнулась в сторону, а мой излишне развязный братец получил подзатыльник и среагировал в том же стиле:
— Да, детка! Ударь меня еще!
— Может, дать ему валерьянки? — задумчиво предложила Варя.
13.00.
Мы совершили непростительную ошибку и сходили с Тарасиком на фильм про вольную и разгульную жизнь вампиров. Теперь он раздобыл где-то кусок доски, утверждает, что это осиновый кол, и постоянно норовит нас с Варежкой уничтожить. Мы сняли темные очки, чтобы убедить его в том, что не боимся света, но, кажется, Тарасик нам не поверил.
— Вы могли мутировать! — заорал он на всю улицу. — Отвратительные вампирши-мутанты!
Мне кажется или у меня растут клыки?
14.00.
Терпение кончилось. Этот уродец вместе с Трюфелем всухую сожрал три коржа для торта. Черт, я собиралась отметить счастливый понедельник — день избавления от Тарасика! По-моему, Трюфелю от бисквита стало не по себе…
Лика побила все рекорды объективности и наорала на меня за то, что я несчастного ребеночка морила голодом, да так, что он даже мою сомнительную выпечку съесть не побоялся.
— Она ж вампирша, крови напьется и кушать не хочет, — объяснил ей Тарасик.
— Конечно, деточка! Пойдем, я дам тебе супчику…
Ну почему она со мной так не сюсюкала, когда я в десять лет сама жарила себе яичницу на завтрак, обед и ужин, потому что Лика боялась испортить маникюр?
15.30.
Приходил участковый милиционер за двумя антиобщественно настроенными девочками, которые кидаются презервативами, наполненными водой, в бабулек у подъезда. Сейчас я покажу Тарасику антиобщественных девочек! И откуда у него презервативы?
Явился Гоша с цветами и был милостиво оставлен играть с Тарасиком. Их уже минут пятнадцать не слышно. На радостях пригласила к себе Варю — обсуждать Гошину влюбленность в присутствии объекта.
17.00.
У Варежки случилась истерика: братишка порезал ее любимый черный шарфик от Hermes на плащ Бэтмена. Услужливый Тарасик тут же вызвал ей «скорую», а приехавшего врача с трудом уговорили не звать второй раз участкового милиционера.
21.00.
Интересно, когда ложатся спать тринадцатилетние мальчики? Лика подозревает, что в десять. Еще целый час, убейте меня! На самом деле я их с Гошей с шести вечера не видела, но из моей комнаты доносится такой грохот, что начинаю сомневаться в присутствии там не то что целой мебели, а просто стен.
22.30.
А счастье было так возможно!
Ну как мы могли надеяться, что сможем уложить его спать без хлороформа? Тарасик уже полчаса прыгает на кровати и орет дурным голосом: «И снится нам не рокот космодро-о-ома…».