— Вот это уже хуже. То есть это же здорово, Жень! Ты станешь настоящей журналисткой!
Варя в прошлом году тоже решила стать настоящей журналисткой и убедила маму, что ей в туристическом агентстве для полного счастья катастрофически не хватает собственного PR-отдела. Но так понадеялась на собственные силы, что в подчиненные набрала себе одних мужиков. Их было всего трое, но для неопытной начальницы более чем достаточно. За соседними столами Варя постоянно наблюдала мужественные профили с кислыми ухмылками…
Ну почему, если опоздает кто-то из них, все будут с уважением жать ему руку: как же, у настоящего мужчины была бурная ночь, встал он, конечно, вовремя, да девушка долго не отпускала, ей разве откажешь? А если у Вари сломался будильник, встречают снисходительной улыбочкой: понимаем, слабый пол, отдыхай, девочка, пока мы тут пашем, и пот с нас в три ручья, и сильные пальцы сводит от долгой работы на клавиатуре… Дочка начальницы, все с тобой ясно.
Варежка решила доказать, что она о-очень профессиональная дочка начальницы, и выбила какой-то безумно выгодный контракт на Центральном телевидении. А эти три здоровенных лба не смогли вовремя ролик отснять! Эфирное время кануло в Лету, Рита в приступе ярости чуть не уволила PR-отдел в полном составе, но тут вмешалась Варя. Ни с того ни с сего заявила, что сама во всем виновата и уходит по собственному желанию, а отдел просит не расформировывать. После такого мужественного поступка подчиненные должны были бы ей ножки целовать… Как бы не так! Они решили, что любящая мама, генеральный директор, просто не хотела свою чувствительную дочурку расстраивать. Хм…
Короче, помощи со статьей мне ждать неоткуда. Зато личного опыта в несчастной любви — хоть отбавляй. Я отыскала в столе старый блокнот и запихала его в сумочку. К творчеству готова! Но сначала придется заняться Томкиной карьерой.
Тамара нервничала, все время поправляла прическу и пыталась сбежать на каждом повороте.
— Ой, зачем я в это ввязалась! Я не могу быть моделью! У меня не получится! Пустите меня обратно в мой лягушатник!
Лариса в зеленом чешуйчатом костюмчике критически рассматривала свои ногти, на которых разместился целый террариум из разных змей и ящериц.
— Привет, Жень, он вас ждет! Ты, случайно, не знаешь, как называется вот эта тварь? — Она протянула мне безымянный палец, на котором изящными кольцами свернулась черная змейка.
— Гадюка египетская.
— Клеопатра такой удавилась? — простонала Томка.
Ей явно хотелось тоже удавиться. Чем угодно! Хоть гадюкой…
— Вроде того, — улыбнулась я.
— Ненавижу змей! — поежилась Ириска. — Это мне специалист по nail-дизайну отомстил. За то, что я с ним поужинать отказалась. У тебя нет жидкости для снятия лака?
Я сочувственно улыбнулась и втолкнула упирающуюся Томку в дверь папиного кабинета.
— Привет, пап! Это Тамара. Она снималась для YES!.
— Угу. — Он задумчиво обошел вокруг. — А почему у нее в волосах гирлянда для елочки?
Томка нервно сняла с волос несколько стразов и попятилась к двери.
— Пап, я и так ее еле притащила. Томка, не обращай внимания, он со всеми такой…
— Еле притащила? А что это она упиралась? Стеснительная? Тут стеснительной быть нельзя — сожрут. — Все это время он кружил вокруг опешившей Томки. — Ничего, можно что-то придумать. Только никаких стразов на голове, договорились? Сколько тебе лет?
— Двадцать два.
— Хм… Взрословата. У нас тут все лет по шестнадцати…
Она опять рванулась к двери, я ее еле удержала.
— Пугливая какая! С подиума не сбежит? — задумчиво спросил папа.
Через пятнадцать минут Томка чуть не рыдала от благодарности у меня на плече и умоляла пойти вместе с ней к ИЛу сниматься для портфолио.
— Ну ты же тоже фотограф, поможешь… Честно говоря, я его немного боюсь, Же-ень.
Мне совсем не хотелось встречаться с ним после вчерашнего сеанса телепатии, но сознание собственной значимости и желание доказать, что я хорошая подруга, пересилили неприязнь.
Квартира у ИЛа огромная, новая и совершенно пустая.
Посреди бежевой гостиной, которая играла роль фотостудии, стоял огромный круглый красный диван с белыми подушками.
— Отличный диван! Я такие в мексиканских сериалах видела! — попыталась съязвить я.
— От прошлого хозяина остался, — невозмутимо отвечал ИЛ. — Тут художник жил раньше, так он на этом диване своих натурщиц раскладывал…
Томка резко вскочила, отбросив белую подушку, ИЛ засмеялся.
— Я думал, ты после вчерашнего хотя бы дня два будешь на меня обижаться.