Ему хотелось помочь Лиззи, но она была такой раздраженной, что он боялся еще чем-нибудь ее обидеть. А так хорошо было бы прижать ее к себе, обнять, успокоить, наполнить любовью, чтобы она уснула и расслабилась.
Но это невозможно. Лиззи уезжает. Никто не будет кричать на него, чтобы он сделал музыку тише. Никто не будет стонать от восторга, пробуя его кулинарные изыски. Никто не будет наполнять его жизнь радостью.
— Может, я тебя провожу?
Она вздрогнула, удивленная его интонацией.
— Знаешь, лучше я сама.
— Хорошо, как знаешь. Когда ты вернешься?
— Не знаю, если все получится, останусь там на несколько дней поработать.
— Почему ты сердишься? Я пытаюсь помочь тебе!
У нее перехватило дыхание. Что там объяснять, у нее все и так на лице написано!
— Я не сержусь, просто мне грустно.
— Все уже произошло, Лиззи. — Он пожал плечами.
Было видно, что он испытывает боль.
— Это точно.
Она яростно вытерла щеки. Он заставил ее плакать! А она совсем раскисла.
— Я закончу все работы по дому к твоему приезду. И заберу вещи, — продолжал Майкл.
— Мне все равно.
Он никогда не слышал такого отчуждения в ее голосе, и ему стало не по себе.
Без Лиззи дом опустел, и Майкл не в состоянии был оставаться в нем один. По крайней мере, сейчас. Он решил съездить на ферму навестить своих. Заодно узнать у Сандрика, как обстоят дела с ответом из Лондона. Может, общение с родственниками отвлечет его от переживаний по поводу ссоры с Лиззи.
Ферма Роби Митчелла находилась в тридцати пяти милях от Вуллонгонга. Майкл гнал свой мотоцикл, прохладный утренний воздух бил в лицо, трепал волосы. Он съехал с трассы на боковую дорожку и сбавил скорость: на шоссе очень любят отдыхать медлительные коровы, да и овцы забредают с соседнего пастбища.
Он въехал в широко открытые ворота и увидел бабушку Миро, сидящую в кресле-качалке возле крыльца.
— Здравствуй, Майк, а я уже с утра напекла твоих любимых лепешек. Ждала тебя.
— Привет, ба! Но откуда ты знала, я же не предупреждал, что приеду! — Он наклонился, потерся носом и поцеловал ее.
— Знало мое сердце, — ответила она. — Пошли в дом, тебя все дожидаются.
Они вошли. Вся семья действительно была в сборе. Барбара в своем парадном платье, братья Филипп и Джозеф с детьми и женами. Подошел Роби. За последний год он сильно сдал, но по-прежнему держал хозяйство в своих крепких руках. Майкл обнялся с отцом.
— А где Сандрик? — спросил он отца.
— Сейчас подойдет, у него какие-то свои дела. Совсем большой стал!
Все уселись за стол, потек неторопливый разговор. О видах на урожай, о предстоящей стрижке овец. Мать расспрашивала Майкла о его планах. Он ответил, что собирается открыть собственные курсы по дайвингу.
— Знаешь, мама, это пока что далекая перспектива. Сначала я закончу с коттеджем, а там видно будет.
Майклу стало хорошо и спокойно, боль ушла куда-то на задний план. Бабушка Миро с заговорщическим видом подозвала его.
— Пойдем, я на нее погадаю. — Они направились в бабушкину комнату. — Давай фотографию.
Смущенный ее осведомленностью, Майкл полез в задний карман джинсов. Он и сам не мог понять, зачем стащил у Лиззи эту маленькую старую фотографию.
Бабушка бросила бобы и закурила.
— Ну, ба, говори! Что ты видишь?
Миро не торопилась с ответом. Потом подняла глаза и внимательно посмотрела на Майкла.
— Я никогда не лезла в твои дела, Майкл. Но, если ты упустишь эту девушку, я с тобой разговаривать перестану.
— Я ее уже упустил.
— Так постарайся вернуть обратно. Привози ее сюда.
— Спасибо, ба. Я постараюсь.
Они вернулись к столу. Сандрик уже был дома.
— Что с тобой? — спросил он Майкла. — Почему ты такой грустный?
— Грустный? Я не грустный.
— Только не говори, что ничего не произошло. Ты не заболел?
— Да нет же, все нормально.
— Это из-за Элизабет? Она выгнала тебя?
— Выгнала меня? Нет, как тебе объяснить... Забудь об этом. — Он тряхнул головой. — Многое изменилось. Она сейчас уехала.
— Но ведь не навсегда?
— Нет конечно. Давай поговорим о другом. Тебе пришел ответ из Лондона?
— Да. Ответ положительный.
— Тогда у меня для тебя кое-что есть.
Майкл протянул Сандрику конверт.
— Что это?
— Это подарок. От меня. Я откладывал деньги на твою учебу в Лондоне. Бери, ты же очень этого хотел.