И, заметив вопросительно чуть изогнутую бровь Джона, снизошел до еще одного ответа:
— Убивать Мастеров.
Я мысленно кивнул. Табу на причинение вреда Мастерам, во всяком случае нашим, прошито намертво даже в таких отбросах, как мы. А этим чужим надо было что-то иное. Впрочем, долго думать об этом мне не дали. Ибо в следующем боксе все стало еще хуже. Или интереснее. Как посмотреть.
— Ржа, — выплюнул я, мрачно разглядывая подобие извращенной медески с плавающим телом внутри. — А вот и госпожа Лакоста. Дура долбанутая.
И именно в эту секунду у меня в голове что-то взорвалось, и этот взрыв завопил голосом Марины:
«Скорп! Скорп! Скорп, твою ма-а-а-ать!»
«Ржа-а-а… — выдал я в ментал. — Не орите, Мастер».
«Уф… почему не отзываешься, олень ты рогатый?! — продолжала разоряться она, но, кажется, уже от облегчения. — Куда пропал?! Я тут чуть не рехнулась!!!»
«Вам Лакоста нужна?» — постарался я быстро перевести тему, уводя ее гнев в сторону.
«Да в жопу твою Лакосту. Конечно нужна, — логично, как всегда, ответила Марина. И добавила: — Ой, ебть… ух…»
И я вдруг с ужасом понял, что там, где она находится, творится какая-то грандиозная ржа: взрывы, выстрелы, крики… и моя Мастер посреди всего этого!
«И это ты на меня тут орешь?! — не выдержал уже я. Тоже мне, нашлась воспитательница, сама-то! — Что у вас там происходит, куда вы влипли? У меня тут по сравнению с тобой, олениха ты ретивая, увеселительная прогулка по достопримечательностям». — Я решил не вспоминать о том, что «виды» вокруг слегка… непрезентабельные.
«Небольшая войнушка, фигня. Едрить… уф-ф-ф. Держи канал! Я по нему к тебе пойду».
«Ну, значит, у меня тем более фигня, нечего орать, — чуть приглушил эмоции я. — Там вас много?» — как бы невзначай уточнил.
«Доста…» — начала говорить Марина, и вдруг мне показалось, что очередная ржа взорвалась прямо у меня в голове, а после того, как в ушах перестало звенеть, я понял, что больше не чувствую Мастера… совсем.
Глава 47
Марина:
Да едридрысь твою оленем по тундре через все кочки мордой в ягель! Я МЧСник, а не спецназовец! Хотя Лешке вот тоже не слишком легко… Ебть!
Над головой опять что-то взорвалось, но, к счастью, мы уже нырнули в какую-то древнюю канализацию через развороченный близким взрывом люк. И довольно бодрой рысцой двинулись следом за совсем осатаневшей Швеей. У этой девчонки от местной экзотики разом съехала яранга, она озверела еще на выходе из портала, шустро втянула в себя свои блондинисто-брюнетистые запчасти и стала похожа на жуть с косой, только без косы, а с серпом на цепи.
Я так понимаю, ее-то тут больше всех и не ждали, а потому сразу начали палить. Какие-то «чужие жнецы», то есть подлые вторженцы, которые свою призму загадили и пришли на чужих оленей рога топорщить. С наскока у них не вышло, так они спелись с мафией, организовали из своей чуждости подвоз неправильной скверны, построили из нее купол и сидели готовили ответный удар.
А тут мы, такие красивые все. Особенно эта жуть без косы, смахивающая на особо отощавший, вытянувшийся в длину и очень злой призрак апокаляпсуса. Жуть целенаправленно рвалась куда-то под землю и рычала в ментале про прорыв. Мы все бежали следом, потому что именно откуда-то оттуда я ловила ментальные отголоски своего Оружия, которые то появлялись, то пропадали вдруг, и каждый раз я на бегу умирала от ужаса, что идиота таки пришибли…
В последний раз это случилось ровно перед тем, как Лешка ловкой подсечкой отправил меня на заваленный обломками пол и упал сверху, а над нашими головами Швея с жутким воем раскрутила свой серп и ка-ак… едридрысьнула им по совершенно монолитной стене, в которую уперся канализационный лаз!
Откашлявшись и помотав головой, чтобы вытрясти из нее противный звон, я подняла голову. М-де… дыра. Пыль столбом. Где-то уже вдалеке за дырой сверкает, воет и шмаляет. Большинство народа куда-то рассосались, один Лешка сосредоточенно осматривается. А, не один, вон те два амбала со здоровенными крепостными щитами, которые прикрывали меня всю дорогу, тоже здесь.
А у меня в голове, кроме звона, — никого… Скорпа не слышно! Как не было никогда. Мне вдруг стало дико страшно. Я сама не поняла, как вскочила на ноги и завертелась на месте словно радар, пытаясь уловить хоть отголосок.
А потом… ну упс. Не знаю, как это вышло, оно само. Я опомнилась только в тот момент, когда очередная каменная кладка вдруг прямо передо мной разлетелась в пыль и осколки, сзади выматерился Лешка, причем почему-то хором, а я отбросила в сторону щит, которым… э… когда я успела схватить чужое Оружие, поднять эту бандуру весом, мать ее, в полтонны… и снести стену к проститундре?!
— Поаккуратней, пожалуйста, Мастер Марина. Или могли бы попросить моего Мастера… — перекинулся офигевший не меньше меня мужик, которым я изображала гикнувшегося дятла.
Но я даже не отреагировала на его слова, потому что рванула в образовавшийся проем, опять-таки опережая своих защитников и под их бодрый матерок по этому поводу.
Странное место, похожее на кадр из фантастического ужастика, где в тучах пыли герой вламывается в древний инопланетный корабль и обнаруживает там в анабиозных ваннах кормовые запасы пришельцев-людоедов. Вот и тут всюду прозрачные гробы с плавающими в них телами… но мне было не до них, потому что из пыли и гробов мне навстречу метнулся совершенно белый Скорп. Живой. Глаза шесть на девять, зрачки расширены… Живой!
Поймал меня за плечи, вцепился. И с ходу начал трясти и орать.
Скорп:
— Марина, — выдохнул я, в ментале панически мечась по уходящей в никуда связи и постоянно натыкаясь на пустоту. Прародители… нет... — Она…
Шмяк. Сзади прилетел подзатыльник, и я автоматически ответил на агрессию, почти заехав кулаком в скулу Мезу.
— Что ты… — попытался я наорать на друга, буквально трясясь от паники.
— Сдохла? — Лезвие всегда был прямой как бронетранспортник. Его зрачки снова сверкнули, переходя на аурное зрение и всматриваясь в меня со странной смесью скепсиса и волнения.
— Я ее не чувствую… — схватился за голову я, снова и снова пытаясь дозваться, но призывы утопали в пустоте.
— Хрш-ш, не бзди раньше времени. Тут глушаки часто вклю… — начал было Мез, но его прервал дикий грохот, с которым обрушилась одна из стен бокса. Лезвие крутанулся на месте, хищно выцеливая нового врага, Джон тоже навел туда оба своих огнестрела, а я…
А я, не обращая внимания ни на что, рванул вперед и успел поймать эту ненормальную, ржавую, безмозглую… прежде чем она споткнулась о какой-то обломок и рухнула на пол.
— Дура! Ты какого сюда одна приперлась! Безоружная! Идиотка! Чего ради ты вообще оказалась на планете?! — я тряс ее за плечи и орал так, как никогда в жизни ни на кого не орал. — Ты хоть представляешь?! Представляешь, что, если сдохнешь, будет с… детьми?! Да, ржадь! Я ведь твое Оружие, и я без тебя... да я… не смогу я без тебя уже!
Марина пару секунд ловила воздух открытым ртом, позволяя трясти, а потом вдруг сама вцепилась в меня и тоже дернула на себя:
— Сам кретин! Не понравилось, да?! — ее голос, всегда такой спокойный, чуть глуховатый, ироничный, взлетел на три октавы вверх, и визжала она как натуральная базарная скандалистка со стажем. — Не понравилось?! А я, по-твоему, что чувствую, когда ты в пекло один норовишь влезть?! И там сдохнуть?!
— Но я-то, ржа, знал, куда лез! Я в этой клоаке жизнь прожил! Я сражался и убивал! А ты! Совсем мозги растеряла! Как я без тебя?!
— Да плевать мне, где ты раньше жил! — продолжала выкрикивать она мне в лицо между рывками за грудки. — Теперь ты мой! И я без тебя не могу так же, как ты без меня, идиот! Я все равно не выживу, если ты сгинешь, придурок!
— Ай, харашо, ай, красота, аднака. Глянь, дед, какие милые детки, посмотреть приятно.
— Идиллия, — согласился второй голос. — Хеппи энд. Любовь до гроба. Целуйтесь уже, молодежь, поорали, душу отвели — и хватит.