Видов: По-прежнему продолжаю считать, что это все всего лишь интерпретация соглашений со стороны этих самых элит, которая основывается исключительно на боязни конкуренции со стороны научных деятелей. Что же касается данного мероприятия, то считаю его бессмысленным, так как моя публикация никаких норм не нарушила и нарушить не могла. Публикация представляет собой подборку мыслей и соображений относительно государственных институтов, и все. На подобное изъявление мысли имеет право каждый.
Председательствующий: А давайте поинтересуемся у нейтрального эксперта? Как он считает? Авдей Наумович, какова Ваша оценка публикации господина Видова?
Шилов: Лично для меня публикация является исключительно познавательной. И я согласен с Геннадием Евсеевичем в том, что публикация не нарушает никаких соглашений. Но главное, почему данная публикация не несет никакой угрозы заключается в том, что она исключительно теоретична, даже чрезмерно. В ней нет никакой фактологии, сплошные умозаключения и тезисы, основанные на домыслах. Исходя из этого, я считаю, что господина Видова очень сложно упрекнуть к каких бы то ни было политических амбициях.
Председательствующий: То есть, Вы считаете, что реализация отраженного в публикации невозможна?
Шилов: Все возможно, особенно в науке. Но, относительно мыслей, изложенных в публикации, нет ни оснований, ни ресурсов, поэтому я склонен считать данные материалы информационно-историческими, если можно так выразиться.»
Казалось бы, Авдей Наумович всячески пытался прикрыть Видова, и отгородить его от дальнейших нападок по этому поводу, но Геннадий Евсеевич был очень недоволен риторикой Шилова, даже обижен. «Думаете Вы, Авдей Наумович, доброе дело мне сделали? Нет. Вы меня демагогом и старым маразматиком выставили.», это практически достоверная реакция Видова. На что Авдей Наумович ему очень спокойно ответил: «Я прекрасно осознаю, как это выглядело, и как было воспринято аппаратчиками, но я, прежде всего, руководствовался необходимостью решения наших задач, как текущих, так и стратегических. Собственно, как Вы этого всегда и требуете. А подобную линию поведения я посчитал самой оптимальной. Уж простите за то, что пришлось выслушать некоторые неприятные вещи.»
И что в итоге?
В итоге Видову сделали формальное предупреждение, и настоятельно попросили в будущем, как минимум, согласовывать подобные публикации. С Шиловым, после всего этого, они не общались месяца три. Но, надо отдать должное Геннадию Евсеевичу, как-то вмешиваться или создавать помехи для нашей деятельности он не стал. Да и не в его интересах это было. А вот Управление содержание той публикации очень заинтересовало. Заинтересованность была, прежде всего, в сформулированных основаниях для некоторых мер, которые верхи давно собирались осуществить, но никак не могли сформировать для них контекст. А в публикации были обозначены приемлемые логические линии.
Можете привести пример?
Для примера буду брать то, что реализовано. Скажем логика для перестройки системы контроля за деятельностью представительных органов была взята именно из той публикации. И выстраивалась она следующим образом: главная задача контрольных мероприятий в отношении представительных институтов заключается в демонстрации степени выполнения электоральных обещаний, соответственно – такая система контроля должна сводится к тому, чтобы фиксировать эти электоральные обещания и соотносить их с реальными действиями и результатами. На самом деле, все очень просто и логично, только никто этого не делал. А вот тот состав Управления захотел это реализовать. Правда, как Вы понимаете, не в интересах избирателей, а в интересах верхов. Проще говоря, задумало Управление следующее – обязывать любого кандидата в любой представительный орган формулировать и подписываться под, скажет так, электоральными обещаниями для верхов, то есть собирали некие предварительные обязательства. И чьи обязательства будут наиболее привлекательными, тех и будут поддерживать.
И надо сказать, реализовали они этот механизм блестяще. Как раз для этого им Видов и понадобился, для того, чтобы сделать всю необходимую теорию из публикации практически применимой. Всей подноготной и конкретики мы, разумеется, не знаем, но интенсивность его взаимодействия с Управлением, в тот период, была выше, чем с нами. Можем лишь с точностью сказать, что в результате взаимодействия Геннадия Евсеевича и Управления, научное сообщество получило в распоряжение достаточно существенные активы, вплоть до целых территорий. В частности, три крупнейших заповедника нашей страны – следствие того взаимодействия.