Матвей Сергеевич: Полностью принимаю. Я давно считаю неправильным то, что Вы один на себя собираете всю ответственность и, фактически, один за это отдуваетесь перед верхами и аппаратом.
Шилов: Благодарю за решение. Оценка уровня моей ответственности не принимается, по показателю «риск/потери» она у вас гораздо больше. Но, не дискутируем. Остальные?..
Я: В одной упряжке въехали, в одной и будем выезжать. Делаем!
Елена Федоровна: Лично я, лучшего решения все равно не придумаю, да и не нужно оно. Едем…»
Теперь нам предстояла самая сложная задача на том этапе – «упаковать» весь этот концепт и прийти к соглашению с Лобовым. Чем мы сразу же и занялись.
И какой фон сопровождал решение той задачи?
Самый, что ни на есть, враждебный. На полную включились технологии и инструменты по нашему «очернению». Количество негативных оценок нашей деятельности и нас лично возросло до такой степени, что можно было подумать, что мы всю свою жизнь занимались только вредительством. Благо система управления и контроля программой и ГОИ была настроена таким образом, что любой пиар-фон, практически никак не сказывался на их функционировании. Да и нашего вмешательства в текучку уже не требовалось, мы занимались исключительно развитием. А вот, что сказывалось на нас лично, и на нашей непосредственной деятельности, так это бесконечные вызовы в различные комитеты, комиссии и ведомства. Конечно, большинство из них были удаленными, но было достаточно и тех, на которые надо было являться лично. Мы даже были вынуждены придумать некую процедуру «достаточности оснований», которая позволила нам свести у минимуму все эту дерготню. Она заключалась в том, что на любой запрос или требование о явке, специальный бот генерировал встречный запрос, в несколько раз больший по объему, чем сам исходный запрос, с основаниями и пояснениями для запроса. Проще говоря, мы были вынуждены перебюрократить бюрократию, и большинстве случаев у нас это получалось.
Не лишним будет еще раз подчеркнуть, что до этого мы в информационных потоках никак не фигурировали, а Шилов появлялся в них пару раз в год. В период же «черного пиара» в отношении нас, какая-нибудь чушь в отношении нас и, прежде всего, Авдея Наумовича, появлялась чуть ли ни каждый день. И все это разрослось до таких масштабов, что начали появляться некие общественные инициативные группы, которые ратовали за инициирование не самых приятных процессов в отношении нас. Разумеется, поддерживались и финансировались такие группы тем самым крупняком, который мы «обидели», не дав эксклюзивных условий на территориях. Но и этот процесс нам удалось нивелировать, направив весь этот «социальный негатив» в русло деятельности комитетов и ведомств, против которых, на тот момент, мы уже научились действовать. А вот к тому, что начало происходить далее не был готов никто, даже верхи. И это уж точно нигде не отражено, ни в официальных источниках, ни в неофициальных.
Глава 18.
Так-так-так, весь во внимании…
Как мы уже отмечали, сам процесс противодействия нам мы не особо контролировали, так как были заняты подготовкой предложения для Лобова, поэтому реагировали исключительно по ситуации. И уж точно, мы не обращали внимание на общий объем негатива в нашем отношении, так как этот аспект воспринимался нами, как несущественный и раздутый. Мы ошибались! Можно, конечно, говорить, что дальнейшие события никак не поддаются прогнозам, но от этого последствия не изменятся.
Вадим, очень долго подводим. Позволь, я уже перейду к сути. А суть, на самом деле, очень простая и подтвержденная временем – мало что может противостоять «силе толпы». Теперь к конкретике. Фактор первый: не смотря на весь негатив в нашем отношении, наивно было бы полагать, что отношение к властям измениться на резко положительное. Особенно, если учитывать все их предыдущие «заслуги». Если ты массовому сознанию говоришь, что социальные массы всего лишь ресурсы и средства, сложно после этого рассчитывать на какую-нибудь лояльность. Вот и на этот раз ничего подобного не произошло. Второй фактор: как правило, из состояния всеобщей апатии, безысходности и отчаяния, происходит резкий переход к состоянию агрессии. А уж когда это приобретает массовый характер, то процесс становиться необратимым и плохо контролируемым. Фактор третий: в наше время тотальной взаимной увязки всего со всем, причем, когда эта взаимоувязанность создавалась не для монолитности, а для возникновения большого количества разрывов и перекосов, возникают риски обрушения всей структуры, большие, чем риски разрушения карточного домика. И вот, на основании этих трех факторов, пошло обрушение всей государственной структуры общественных организаций, общественного контроля, в общем, всей системы общественных институтов государства. Причем, коснулось это прежде всего и в основном, именно мегаполисов, так как на территориях все эта история была не очень-то развитой.