Лен, думаю не лишним будет описать всю картину хронологически. Первым делом посыпались автономные системы мониторинга общественного настроения, оказалось, они не были рассчитаны на экстремальные перекосы. За ними рухнула система персонального реагирования. Все банально, ресурсов на эту систему итак выделялось немного, а в той ситуации она просто «разделила себя на ноль». Далее наступил коллапс в государственных центрах социального мониторинга. После чего пошла паника по «человеческим» общественным организациям и структурам. В результате все общественные институты и организации были парализованы из-за простого отсутствия информации для деятельности. Это, в свою очередь, запустило еще более разрушительную волну – волну физического недовольства населения, перешедшего в активную фазу.
И это все произошло из-за нагнетания негатива вокруг вас и вашей организации?
Конечно же, нет. Ситуация вокруг нас стала лишь финальным катализатором, и это прямой просчет верхов – они не оценили степень взаимоувязанности информационного поля с социальными процессами, плюс было существенное влияние уже накопленного негатива. Вообще, первое массовое недовольство, в рамках того масштабного процесса, началось из-за запустения тех самых комплексных локаций, которые мы создали для реализации хотелки по инвестклимату. Странно было бы если бы они не загнулись, ведь после провала затеи, ими никто не занимался.
И как же проходила активная фаза?
Началось все с массового отзывы общественных представителей из структур на всех уровнях. Процедура отзыва была достаточно простой – всего-то и нужны были основания и критическая масса, а тогда этого было сколько угодно, поэтому все общественные представители лишались своих статусов немедленно. Проще говоря, институт общественного представительства был «зачищен» в течение двух-трех месяцев. Что, поначалу, очень обрадовало госаппарат, понятное дело, столько сопротивления спало разом. Но, рано они радовались – дело дошло до органов представительной власти. Они коллапснули еще быстрее, чем институты общественного контроля по очень простой причине – «Раз над вами нет контроля, значит и вы функционировать не можете. Кто его знает, что вы там напринимаете.»
Возникает логичный вопрос, а ваша организация тоже была, вроде как, общественной? Как это отразилось на ней?
Вопрос, действительно, логичный и правильный. Поскольку наша организация была учреждена исключительно общественными организациями, то, формально, и она не могла функционировать. Но, так как Шилов изначально знал о неустойчивости любой общественной организации, он с самого начала заложил в положение об организации пункт о «саморегулировании в отсутствии высшего органа» при условии полной прозрачности деятельности. Закон это позволял, и в нем же были перечислены критерии этой самой прозрачности. На самом деле, мы итак функционировали по принципам прозрачности, даже большей, чем это было предусмотрено законом, поэтому перейти в статус «саморегулируемой» нам не составило труда, достаточно было подключить наши внутренние системы мониторинга к массовым информационным потокам. Сделали мы это легко и просто, после чего статус нашей организации поменялся автоматически. По сути, на тот момент, мы остались единственной действующей общегосударственной общественной организацией. Даже «ДВиК», юридически, был парализован.
Получается, что тогдашний хаос был вам даже на руку?
Да, только на очень короткий период в самом начале. Более того, на непродолжительное время общий фон вокруг нас сменился с отрицательного на положительный, что позволило нам в короткие сроки реформироваться самим и несколько перестроить программу и ГОИ. Изменения касались, в основном, процедур отчетности, мониторинга и согласования. Если коротко и упрощенно, то они были переведены из сферы государства в сферу общества. Эти действия позволил нам создать вокруг себя достаточно позитивный фон, и даже стать островком созидательности, когда вокруг много чего рушилось. А это уже было связано с тем фактом, что в технологическом и управленческом плане мы ничего менять не стали, поэтому и продолжали давать позитивные результаты.
И когда и связи с чем все пошло окончательно не так?
Собственно, эта идиллия на фоне хаоса продолжалась не больше полугода. Потом с новой силой заработали технологии «подрыва массового сознания». Их базовый лейтмотив состоял в следующем: «Они искажают факты, результаты и пользуются ситуацией для того, чтобы стать безальтернативной силой на малых территориях. Или, хуже того, реализуют сепаратистский проект.» Формулировки те еще, но кто будет разбираться по существу? Поэтому, были инициированы общегосударственные общественный слушания по нашу душу. Да, это стало возможно после нашей реформации. До этого нужно было сначала пройти через всех наших учредителей, теперь же мы остались сами по себе. Вероятность такого исхода, конечно, закладывалась, но мы не думали, что до этого дойдет так быстро – мы рассчитывали на то, что госаппарат будет очень долго перестраиваться. Но нет, мстительность в отношении нас возобладала над всем. В общем, надо признаться, что к тем самым общественным слушаниям, которые были своего рода «трибуналом» над нами, мы готовы не были.