И как же проходил этот «трибунал»? Очень интересна именно ваша точка зрения, так как в свободном доступе только официальная.
А нас никто ничего и не спрашивал, после завершения всех этих процессов. Да и не до того нам было. Рассказываем сейчас. Первым масштабным мероприятием в рамках активной фазы отбора у нас программы и ГОИ была расширенная сессия внеочередного генерального госсовета, который в целом был посвящен «стабилизации ситуации с общественными и представительными институтами».
Извините, а можем, пока не начали про «трибунал», отвлечься на такой момент – почему верхи так сильно хотели восстановить прежний статус-кво? Им ведь теперь не надо было преодолевать, пусть и формальные, барьеры представительных и общественных органов.
Давайте отвлечемся… Тем более, что много времени это не займет, так как все достаточно очевидно. Ну, первое: формальные «стандарты» государственности никто не отменял – представительные и общественные институты должны быть, точка. Второе, как это ни странно, отсутствие общественной и представительной власти работы верхам добавляет, причем существенно, а не наоборот. Это связано с тем, что все функции отсутствующих институтов им надо будет взять на себя. Вечный риторический вопрос – оно им надо? Плюс, в этом случае, практически не остается крайних, что тоже для верхов не есть хорошо. И третье, пожалуй, самое опасное явление, которое было порождено тем организационно-политическим хаосом – гипертрофированный анархизм, который вообще никому был ненужен, даже самим анархистам, правда, они этого не осознавали.
А остановитесь, пожалуйста, чуть подробнее на анархизме того периода. Об этом явлении тоже практически ничего нет, по понятным причинам.
Анархия, во все времена анархия. Что касается конкретно того периода, появление его было связано с тем, что во время «остановки» общественных движений и организаций, наиболее радикально настроенные их представители оказались бесконтрольными. Базовые установки подобных личностей строились на том, что «я великий по определению, я не обязан ничего соблюдать, я буду руководствоваться исключительно своими соображениями, не считаясь ни с кем.» И таких было приличное количество, поэтому анархия тогда приняла такие угрожающие масштабы. Основными формами тогдашнего анархизма были кибер-хакерство и кибер-вандализм, причем нарушались и разрушались исключительно клиентские протоколы, чтобы системы не видели запросов и становились бесполезными. В общем, войскам кибер-обороны пришлось тогда поработать на все двести процентов, ведь главная сложность состояла не в самих атаках, а в их количестве, разрозненности и бесконтрольности. Опять же, подавляющее большинство атак шло не с территорий, а из мегаполисов, причем из благополучных районов. Вот тебе и ситуация: социальный фон чернее черного, общественные и представительные институты не функционируют, анархисты в цифровой среде устраивают бедлам. В этой ситуации верхи вводят режим прямого управления, и подчиняют все президиуму генерального госсовета.
И как же подобная ситуация отразилась в реальном мире?
А вот это один из самых интересных моментов той ситуации – практически, никак не отразилась, если говорить о девяносто шести процентах населения. Были кое-какие перебои в коммерции и финансах, но не фатальные. Кстати, на малых территориях таких проблем не было вообще, мы помним про «принцип необходимости». Но в чем же интерес подобного положения и реакции? А в том, что верхи явно увидели опасность осознания большинством того, что их аппарат чрезвычайно избыточен и ненужен, процентов на восемьдесят. Иными словами, нарисовалась явная и прямая угроза их положению, и это заставило их включиться по-полной, чтобы вернуть былое положение вещей. И какой же метод самый действенный и проверенный для этих целей? Правильно – найти «крайних» и публично наказать, в общем, дать «крови и зрелищ» людям. И в списке «крайних» мы были самыми первыми, по понятным причинам. Только на этот раз распекать нас не доверили каким-то там «обезьянкам» или ручному крупняку, за дело взялся сам Лобов, лично и публично.