Лобов: Ну что, Авдей, теперь ты звезда мирового масштаба? Стоило он того? Сейчас ты настроил против себя не только моих коллег, но и другие ведущие мировые правительства. Нет, я все понимаю, тебе опасаться не за кого, можешь позволить себе такой риск…
Шилов: Евгений Генрихович, при всем уважении, можно обойтись без лирики и обозначения Вашего отношения ко мне? Мне оно прекрасно известно. Хотелось бы ближе к сути…
Лобов: Ты, Авдей, дерзить прекращай, я ведь могу и по-другому… Ладно, хочешь сути? Получай. Признаю, засветиться на мировом уровне – хороший ход. Да еще так, чтобы практически никто не вспомнил про инвестклимат, кооператоры, интеграторы и прочее. «Разобрать» мы теперь тебя не сможем, хоть такой задачи и не было никогда, кем бы ты нас не считал. С другой стороны, ты сам подписался на публичность, которую так старательно избегал. Не знаю просчитывал ты это или нет, но это скорее против тебя, так как теперь нам требуется предложить тебе какую-то публичную должность. Поэтому, возвращаемся к давнишнему разговору – придумывай чем будешь теперь заниматься. Условия тебе все известны: вне исполнительного поля, без госресурсов и так далее, все сам знаешь.
Шилов: Да, это все я прекрасно осознаю. Не сомневайтесь, предложение будет, и будет оно в самое ближайшее время…
Лобов: Только ты имей в виду, что мне, если ты базовые условия учтешь, без разницы, что будешь делать, а вот некоторые мои коллеги «крови у тебя попьют». И еще, с момента твоего перехода, скажем так, к другим занятиям, я перестану быть твоим куратором – достал ты меня. Не знаю, кто будет, мне все равно. Вот и узнаешь такая ли уж я тварь, как ты меня рисуешь.
Шилов: Евгений Генрихович, это Ваши умозаключения на предмет того, кем я Вас считаю. Комментировать не буду. А за информацию спасибо!
Лобов: В общем, торопитесь, чем раньше определитесь, тем меньше от вас «откусят». Обида на вас серьезная.»
Мы действительно догадывались и про степень обиды, и про «базовые» условия, и даже про то, что Лобов хочет отказаться от нашего курирования. Правда, не потому, что мы его «достали», а потому, что мы ему дали больше, чем достаточно, а контролировать ему нас было все тяжелее и тяжелее. Для нас же все вышеперечисленное было хорошим шансом «найти себе место без прямых кураторов».
Ага, только вот, чтобы такое место себе организовать, мы должны гарантировать «ненападение» верхам. То есть, предусмотреть максимально возможное количество вариантов, которые они бы расценили как «нападение». Единственным решением было, по крайней мере нам тогда так казалось, создать публичную организацию по мониторингу и анализу. Или, как выразился Шилов: «Удовлетворить необходимость в альтернативной аргументированной точке зрения. Такая необходимость была есть и будет всегда.» А тут и наш опыт и наработки по инвестклимату оказались кстати, тем более, они не то-что были невостребованными, про них просто напросто забыли, что не удивительно. Почему не возвращение в бизнес, в случае Авдея Наумовича? Сами понимаете, кто бы им дал заниматься? «Задушили» бы. А так, и при осознанном и востребованном деле, и верхи спокойны. Опасения на счет политических амбиций Шиловы были уже не актуальны – по известным причинам. И потом, даже самые законченные параноики среди верхов понимали, что при анализе и мониторинге политическая подоплека скорее во вред. Короче, мы приступили к подготовке соглашения и всех необходимых бумажек по новой организации.
И как же, в тот период, обстояли дела с программой и ГОИ?
А мы разве не сказали? Исправляемся. Что касается текущих процессов, то там все происходило на автомате, так как все было настроено и подогнано с максимальной эффективностью. Более того, с точки зрения устойчивости текущих процессов, все было настолько крепко, что даже случившийся организационный кризис на них не повлиял. Другое дело, отношение людей, которое никак учесть нельзя, хоть мы и максимально возможно снизили его влияние. В общем, все катилось по инерции, да такой, что она еще сохранялась лет пять после нашего ухода. Что же касается самого факта перехода, то все было очень буднично: было подписано верховное распоряжение о смене операторов программы и ГОИ; управление и контроль были переданы структурам «веселой троицы»; нас исключили из всех структур, в которых мы состояли в связи со статусом операторов. Вот так все прозаично и быстро.
Получается процедура, в точности приведенная в официальных источниках…
А она и была абсолютно официальной и бюрократичной, точно так, как написано в многочисленных положениях и предписаниях, по другому и быть не могло. Тут ведь как, один из немногих факторов, за которым госаппарат следит сверх внимательно – это недопущение даже малейшей возможности оспаривания легитимности их присутствия. Проще говоря, все процедуры должны быть соблюдены и произведены с такой точностью, чтобы ни у кого не было даже малейшего сомнения в законности положения вещей. Именно поэтому наше законодательство в сфере назначений и передачи такое консервативное – оно очень хорошо отработано, а значит риски, в этой части, минимальны.