И что, даже не было никаких едкостей и колкостей со стороны новых операторов?
Им было не до этого, уж очень жирный и большой кусок на них свалился. К тому же, как мы уже неоднократно отмечали, и программа, и ГОИ, были так организованны, что любому бы потребовалось немало времени и ресурсов, чтобы перенастроить все под свои цели и задачи, не говоря уже о недалекой троице. Да и Авдей Наумович такой возможности не оставил, подписав все документы дистанционно. Мы ведь тоже были сильно заняты созданием нового «рабочего места» для себя.
Сейчас к этому вернемся. Но все же, каковы были эмоции Авдея Наумовича и лично ваши в связи с передачей программы и инициатив? Это же целый период жизни.
Что касается Шилова, то по нему вообще не было заметно, что он испытывает по этому поводу какие-то эмоции. «Все документы по передаче программы и ГОИ подписал. Надо ускорятся с новой организацией и соглашением». Это единственное, что он нам сказал по этому поводу, допытываться и расспрашивать мы не стали. Если говорить лично обо мне, то моя самая сильная эмоция по этому поводу – это обида за нереализованный потенциал. Но тут уж, как говорится, «сложно двигать стены лбом». Вероятность подобного исхода всегда была в поле зрения, хоть мы и просчитались со сроками и причинами. Думали, что это произойдет в конце очередного электорального цикла и в связи со «сменой приоритетов». А получилось очень шумно и резонансно.
Да уж, Вадим, это точно. У меня вообще сложилось впечатление, что эти шум и резонанс можно было использовать в нашу пользу, уже ощущалась определенная усталость от постоянного противостояния и конфронтации с разного рода элементами, типа той же «веселой троицы», да и всего госаппарата в целом. И потом, большая часть нашей деятельности перешла в рутину, а новое развитие никто бы не позволил, оно было опасно для верхов, по понятным причинам. Это все и нивелировало эмоциональное восприятие передачи управления. Для Елены Федоровн вот, это даже стало неким облегчением.
Да, Матвей, это правда. Крайние два года руководства своей ГОИ я пребывала в состоянии серьезного диссонанса между результатами реальными и результатами потенциальными. Плюс еще то, что я превратилась, фактически, в робота – придатка инициативы, а это точно не мой вариант. Более того, если бы не организационный кризис, я бы сама попросила перевести меня на более активный участок деятельности. Так-что, снятие нас с программы и инициатив, оказалось, в какой-то степени, мне на руку. И потом, Авдей Наумович нас всех очень хорошо научил минимизировать эмоциональную составляющую в нашей деятельности, так-что все наши мысли были заняты не переживаниями по поводу отстранения, а созданием новой организации и соглашения под него. В общем, на память от программы и инициатив нам осталась только «жаба», которая была поставлена на прикол на какой-то из дальних территорий.
И даже не было попыток кого-то из вас или вас всех переманить?
Как это не было. Лобов, например, неоднократно пытался вернуть к себе Матвея Сергеевича, с простым назначением – контролировать «веселую троицу», а-то их деятельность приобрела такую степень отмороженности, что уже было сложно успевать ее пресекать. Елена Федоровна вообще была заветной целью главного кадрового управления, были даже предложения на должность замминистра. Меня же, в основном, подбивали на главу крупных коммерческих структур. Предвосхищая твой вопрос, скажу, что не соглашались мы по одной простой причине, точнее выбора, который поставил перед нами Шилов: «Вы прекрасно знаете, никого из вас удерживать против воли не собираюсь, ни к чему это. При этом прекрасно понимаю всю сложность вашего возможного выбора – они вам предлагают статус, влияние, деньги, я же вам могу предложить только очень заметные результаты на большом масштабе. Решайте, поддержу любое решение». Лично для меня, выбор был очевиден – зачем мне жизнь в режиме защиты и постоянного беспокойства за условный статус и непонятые деньги?
Да, Вадим, и мы того же мнения. Поэтому, в моменты когда кого-то из нас просто одолевали с предложениями об «альтернативном» трудоустройстве, Авдей Наумович давал на это такие ответы, что больше предложений от этих организаций не поступало. Кстати, надо сказать, что в материальном плане никто из нас обделен не был, доходы каждого из нас были сопоставимы с доходами руководителя банка или крупного производства. Да и в целом по организации уровень материального достатка был приличный. В общем, материальный аспект ни при каких вариантах не был для нас определяющим. А каковы были доходы самого Шилова от деятельности в организации, и были ли они вообще, никто не знает. Очень велика вероятность того, что он жил на средства, которые он создал будучи предпринимателем, а за программу и ГОИ не получил ничего, дабы не давать дополнительные рычаги воздействия Лобову и остальному госаппарату.