Так он стоял, полный недоверия ко всему окружающему. Казалось, прошла целая вечность. Вот слон повернулся и быстро зашагал прочь, изредка останавливаясь, чтобы прислушаться и принюхаться. Я подождала еще немного, пока он не отошел на безопасное расстояние, и направилась к Джулиану и Уильяму. Обезьяны порадовали меня своим поведением. Как только все мы вновь встретились, Уильям повел нас из котловины. Он был напуган, время от времени выпрямлялся во весь рост, выглядывал из травы и шел очень быстрым шагом, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Крепкое объятие Пуха, сидевшего у меня на спине, свидетельствовало и о его напряженном состоянии.
Но еще больше причин для волнения принесла нам другая встреча. Только мы двинулись по оврагу, возвращаясь домой, как наткнулись на следы буйвола и его свежий, еще дымившийся помет. Следы пересекали овраг — судя по всему, буйвол находился где-то в траве, неподалеку от нас.
Мы продолжили путь, держась уже поближе к ручью. Запах буйволиного помета все время преследовал нас, как будто мы находились не в национальном парке, а на скотном дворе. Уильям, слегка осмелев, снова возглавил шествие. Вдруг раздался оглушительный треск сучьев и одновременно крик Уильяма. Пух из солидарности еще крепче вцепился в мою шею. Джулиан, с не меньшей скоростью, что и Уильям, бросился к дереву и залез на него. Я застыла на месте. Пух еще отчаяннее прижался ко мне. Казалось, вся растительность пришла в движение, и метрах в десяти от нас появился буйвол, самый жирный и самый крупный из всех, которых я когда-либо видела. Он поднял голову и неподвижно уставился на нас своими влажными черными глазами.
В нескольких метрах от меня свисала лиана. Я ухватилась за нее, но при всем старании смогла взобраться лишь до половины. Я просила Пуха слезть с меня и карабкаться дальше самостоятельно, но он отказался — треволнения дня заставляли его еще крепче вцепиться в мою спину. Вокруг все еще ходило ходуном от перемещений буйвола. Между тем висеть на лиане становилось труднее. Пух не слезал с меня, руки совсем ослабли, и я чувствовала, что скоро заскольжу вниз, так как уцепиться было не за что.
Посмотрев, где буйвол, я начала спускаться, стараясь делать это как можно медленнее. Когда я добралась до земли, бедра и ладони у меня горели, а пальцы не разгибались. Я опрометью бросилась к дереву, где сидел Джулиан, и он помог мне вскарабкаться на нижнюю ветвь. После этого Джулиан убедил Пуха, все еще цеплявшегося за меня, перебраться к нему. Я перевела дыхание и поднялась повыше. Меня трясло, ноги были ватными, я с трудом сдерживала приступ истерического хохота. Джулиан рассказал, как вел себя буйвол: когда я взобралась на дерево, он фыркнул, развернулся и побежал вслед за остальным стадом. До нас еще долетали звуки, производимые им при передвижении, но с каждой минутой они делались все тише. Трудно было поверить в реальность случившегося: сколько раз мы отправлялись с шимпанзе на прогулку и никого не встречали, кроме антилоп, павианов или смешных бородавочников. А тут в один день едва не столкнулись нос к носу со слоном и буйволом! Мы еще с полчаса посидели на дереве, разговаривая с Джулианом в полный голос, чтобы оповестить о своем присутствии отставших от стада буйволов, если они бродили где-нибудь поблизости.
Говорят, что все случается трижды. На следующее утро я спокойно отдыхала в овраге, как вдруг мое внимание привлек тревожный визг Уильяма. Я посмотрела в бинокль и увидела, что он подошел к отверстию в скале и заглядывает туда. Каждый волосок на его теле топорщился, и он частенько озирался в мою сторону. Я поспешила к нему и, подойдя ближе, заметила, что он схватил большой булыжник, с силой бросил его вперед, а сам вспрыгнул на камень. Из-за травы и кустов я не сразу разглядела, что его так взволновало. Чем ближе я подходила, тем увереннее и агрессивнее становился Уильям. Вот он швырнул еще один камень, за ним другой, потом схватил здоровенный сук и начал орудовать им как дубинкой. После второго удара он бросил палку и снова отпрыгнул назад. Пух, шедший за мной следом, заметил змею раньше меня, бросился к ближайшему дереву и громко залаял. Через несколько секунд я увидела великолепного королевского питона почти полутораметровой длины, который пытался вскарабкаться по отвесной скале в свою нору. По-видимому, один из камней Уильяма или удар палкой достиг цели — на хвосте питона была небольшая рана, но других повреждений я не заметила.