Рене и Джулиан познакомили нас с тремя видами растений, корни которых можно было есть. Уильям и Пух скоро научились различать эти растения, а я показала им, как извлекать коренья из земли. Копать нужно было довольно глубоко и очень осторожно. Уильяму обычно не хватало терпения, и он, не кончив копать, принимался яростно тянуть за стебель и листья, пока не отрывал их от корней, которые благополучно оставались в земле. На этой стадии оба шимпанзе обычно тащили меня к растению, совали в руки палку и просили выкопать корень. Я извлекала из земли несколько корешков, которые только разжигали аппетит шимпанзе, а потом предлагала самостоятельно продолжить начатое дело. Обычно им это не удавалось, но иногда они справлялись с задачей. Коренья были необыкновенно вкусны, но Уильям и Пух, по-видимому, посчитали этот источник пищи слишком скудным и не стоившим тех усилий, которые им приходилось затрачивать. Что же касается меня, то я была довольна: обезьяны освоили еще один вид пищи, недоступный другим животным, на который могли рассчитывать в крайнем случае.
Наблюдая за тем, как мы собираем грибы, Уильям и Пух тоже пристрастились к грибам. Сначала я беспокоилась, что они начнут есть все грибы подряд, но они ограничивались только теми видами, которые собирали мы. Тина внимательно следила за действиями Пуха и Уильяма. Однажды она даже осмелилась сама сорвать гриб и, несколько раз понюхав, попробовать его, но, судя по всему, он не пришелся ей по вкусу. Тина вообще с большим недоверием относилась ко всему новому, в особенности если дело касалось пищи. К примеру, ее совершенно не заинтересовали наши манипуляции с кореньями. Почти ежедневно наблюдая за поедавшими рис Пухом и Уильямом, Тина лишь через несколько месяцев начала употреблять его в пищу. Как хорошо, что мне удалось выпустить ее на свободу в то время, когда она еще сохраняла некоторые навыки вольной жизни и была достаточно молода, чтобы приспособиться к новым условиям. Маленький шимпанзе с легкостью подражает тому, кого уважает и любит, но, достигнув подросткового возраста, становится менее впечатлительным. Тина была старше Пуха и Уильяма и внушала им немалое уважение. Все это делало ее незаменимым учителем.
Дни сезона дождей, наполненные влагой и свежей зеленью, складывались в недели, недели — в месяцы. Мои шимпанзе выглядели более здоровыми и довольными, чем когда-либо раньше. Постепенно они все больше привыкали к своему новому дому. Лагерь был тем безопасным местом, откуда они могли совершать свои исследовательские экспедиции. Я чувствовала, что для них это очень важно: уверенность в своих силах помогала им осваивать новые виды деятельности, приспосабливаться к непривычным условиям жизни, не испытывая сурового давления борьбы за существование. Незаметно для самих себя они стали реже приходить к нам за чашкой чая и наконец поняли, что долгий глоток прохладной воды из ручья отлично освежает после дня, проведенного в зарослях. Они стали выносливее и осмотрительнее и привыкли рассчитывать на ту пищу, которую смогут найти в долине. Иногда, правда, мне казалось, что Пух не наелся в течение дня, и я давала ему что-нибудь за ужином, но Уильям уже полностью обеспечивал себя и рос с устрашающей скоростью. Правда, он по-прежнему не пропускал случая стащить что-нибудь из лагерных припасов, но делал это не потому, что был голоден, а потому, что наша пища оставалась для него лакомством.
В конце сезона дождей в долине стали поспевать какие-то плоды, напоминающие виноград. Они были овальной формы и гроздьями свисали с деревьев. Созревая, они становились золотисто-желтыми с резким, слегка кисловатым привкусом; шимпанзе очень любили их. В те недели, когда плодоносили эти деревья, наша долина превращалась в настоящий рай для обезьян. Возле водопада росло около десяти таких деревьев, сплошь усыпанных плодами. Вид их был настолько соблазнительным, что Тина, Пух и Уильям, подходя к рощице, начинали возбужденно пыхтеть, обнимать друг друга и с характерными звуками пищевого хрюканья торопливо бросались к деревьям.
Однажды мы с Джулианом сидели внизу в ожидании, пока шимпанзе насытятся. Они находились на деревьях уже около часа, как вдруг Тина спустилась вниз, бесшумно направилась в сторону долины и скрылась из виду. Ее поведение озадачило меня. Я встала и услышала, как где-то заухали дикие шимпанзе. Судя по звукам, они были далеко от нас, может быть, у подножия горы Ассерик. Пух и Уильям, не слезая с деревьев, напряженно уставились на плато позади нас. У обоих волосы стояли дыбом, должно быть, они видели своих диких сородичей, находящихся по другую сторону плато. Внезапно где-то возле нас раздался мощный хор ухающих звуков и послышался приглушенный топот бегущих ног. Уильям и Пух быстро, но бесшумно спустились на землю, и Уильям исчез в том же направлении, что и Тина. Пух стоял недалеко от меня и смотрел в ту сторону, откуда доносились возбужденные крики. Вдруг зашуршала трава, и я поняла, что кто-то из диких шимпанзе приближается к рощице.