Прокручивая в памяти события дня, я испытала огромную радость от того, что Уильям и Пух провели некоторое время среди диких шимпанзе. По словам Рене, один из самцов даже дотронулся до лица Уильяма. Рене рассказал также, что шерсть у диких шимпанзе была немного вздыблена, пока они находились далеко и нас, но когда подошли вплотную, то выглядели совершенно спокойными.
На следующее утро мы снова вернулись на то же место. Мое внимание привлекли четыре свежих гнезда, сооруженные на дереве таббо прямо над теми камнями, где мы с Рене прятались накануне вечером. Шимпанзе, должно быть, построили их после нашего ухода, в последние светлые часы дня. После недолгих поисков я обнаружила и пятое гнездо на другом дереве таббо, которое росло ниже по склону. Возможно, шимпанзе никуда не уходили, а оставались поблизости. Быть может, даже следили за нами, видели, как мы отправились в обратный путь. И может, они были вовсе не так напуганы, как мне показалось. Трудно было утверждать что-либо определенное, поскольку гнезда могли принадлежать и другой пятерке шимпанзе, решившей устроиться в этом месте на ночлег. Под каждым гнездом я обнаружила свежий помет. Вполне возможно, что шимпанзе, заметив наше приближение, покинули гнезда всего несколько минут назад. Чтобы посмотреть, что ели обезьяны, я расковыряла помет. Он почти полностью состоял из косточек похожих на виноград плодов. У одного гнезда я нашла остатки листьев и длинные волокна коры баобаба. Во время наших прогулок мы частенько видели ветки баобаба с почти начисто ободранной корой. Было приятно сознавать, что Тина действительно приучила Уильяма и Пуха к пище диких шимпанзе из Ниоколо.
Мы с Джулианом решили провести утро в зарослях небольших деревьев, растущих на краю плато и увитых лианами. Там можно было оставаться незамеченными, если бы на склоне появились дикие шимпанзе. Мы сидели в укрытии уже около часа. Уильям и Пух резвились неподалеку, жевали стебли травы, отдыхали, играли. Внезапно послышался короткий тревожный крик. Он принадлежал молодому шимпанзе, который находился на середине склона с той стороны, где был расположен водопад и росли деревья с похожими на виноград плодами. Раздался хруст сломанной ветки.
Уильям выбрался на плато, обошел вокруг укрывавших нас деревьев и направился вниз по склону к кормившимся шимпанзе, издавая серию приветственных звуков, состоящих из уханий и покашливания. Я напрягла все свое внимание, пытаясь не пропустить ни единого звука и составить представление о том, как складывается ситуация. Вот раздался высокий взволнованный вопль испуганного шимпанзе, и я подумала, что Уильяма заметили, а может, он уже приблизился к группе обезьян. Было похоже, что кричит самка или молодой неопытный шимпанзе, которого смущает присутствие незнакомца. Пух с интересом прислушивался, но оставался подле меня.
Вдруг раздался хор взволнованных агрессивных криков, и Уильям взбежал на плато. Он опустился на землю и, нервно оскалясь, посмотрел в сторону нашего укрытия. Никто не поднимался за ним. В явном замешательстве он просидел одну-две минуты и, снова направившись к группе шимпанзе, скрылся из виду. Минут десять стояла полная тишина, и я подумала, что шимпанзе ушли. Но вот Уильям опять почтительно заухал в закашлял, приветствуя собратьев, и вновь раздался взрыв криков. Я услышала, как кто-то из шимпанзе несколько раз топнул ногой по земле, и подумала, что он демонстрирует свою силу. И опять Уильям прибежал на плато и, приблизившись к нашему укрытию, посмотрел на меня сквозь листву, скаля зубы. Я постаралась успокоить его; сказала, что ему нечего опасаться, что они не собираются преследовать его, а просто встревожены и взволнованы. Я была уверена, что шимпанзе связывали появление Уильяма с присутствием людей.
Уильям вошел в кусты и сел отдохнуть. Пух шумно резвился: закатывал большой камень в гнездо, которое соорудил прямо на земле. Прошло часа два, прежде чем Уильям осмелился снова выйти на плато. За это время я не слышала голосов шимпанзе, но изредка раздававшееся потрескивание сучьев свидетельствовало, что они все еще кормились на склоне. Странно, что они остались, несмотря на шум, который производил Пух, сооружая свое гнездо. Уильям, вначале нерешительно, прошел вдоль края плато, миновал участок, под которым кормились шимпанзе, и взобрался на фиговое дерево, растущее метрах в двадцати от нашего укрытия. Я показала Пуху на Уильяма, поедавшего зрелые фиги, и посоветовала ему заняться тем же. Пух послушно подошел к дереву и взобрался на него. Уильям теперь то и дело поглядывал вниз, в ту сторону, где находились шимпанзе. Едва Пух приступил к кормежке, как Уильям начал громко ухать. Наверное, к дереву приближался шимпанзе.