Угроза смерти от двух шинигами помогла мне сориентироваться и собраться, подтянув занпакто на борьбу за наше существование – одно на двоих. Но главное, я обнаружил то, чего никак не ожидал увидеть в этом мире: Урахара использовал шарик неизвестного глазного яблока с невообразимым додзюцу, влияющим на меня непонятным образом. Мне хватило знаний о возможностях Бьякугана, Шарингана и Риннегана, чтобы попытаться миром уладить возможный конфликт, истово пожелав просто отгородиться от воздействия неведомого додзюцу, отменить его силу, обратить вспять все изменения – защититься бакудо. Это яркое чувство помогло мне омыть сознание до кристальной чистоты и придало новых сил, чтобы вполне осмысленно воспользоваться инстинктивно выгаданным шансом, на миг опередив своего бывшего капитана и пользователя додззюцу. Миг, который исчез во вспышке - Орба Распределения…
«Здравствуй, Отец! Я – Хогьёку», - применило оно высшее гендзюцу по аналогии с «Цукуёми» и само первым представилось прямо в моей голове, чем испугало буквально до колик, ведь я по себе знал о невероятной пластичности самой сущности индивида во время трансформ.
«Здравствуй, Хогьёку. М, я не узнаю тебя», - за нас обоих начал диалог Какаши, пока я пытался контролировать Ресуррексьон.
«Я правый глаз Мокугана», - огорошило нас существо, ничуть не обидевшись. Только после этих слов-мысли занпакто узнал сенсорное ощущение знакомой чакры – повернувшимся лицом ниндзя с парой рук, держащих его танто.
«Как вы тут оказались?» - удивлённо выдал Какаши, запутавшись, что к чему и почему.
«Ваши Тени отправили нас в этот мир, удаляя от атаки белых клонов из спор Зецу и захвата Учиха Обито. Меня нашла душа Урахара Киске, а левый у Айзена Соске. Они помогли нам вылупиться из отживших форм, а Хёсубе Ичибей дал нам имя - одно на двоих…» - охотливо поделился со мной сгусток сине-фиолетовой чакры, претерпевшей существенные метаморфозы с того момента, как я запомнил «это» в форме древесного риннегана, пробудившегося из глаз Учиха Хироку, сперва имплантированных Сенджу Тобирамой в своего древесного клона, которого я потом посадил прорастать в пустой дерево-оболочке его старшего брата - Сенджу Хаширамы. Парадокс времени уже имел место быть с душой Куроцучи Маюри, ранее бывшей убитым мною шиноби-учёным одного из кланов Киригакуре в Стране Воды. Едва начавшееся общение грубо прервал полуправильный барьерный ромбокубооктаэдр – магия Урахары Киске опечатала силы Хогьёку.
- Риппоу Хинин! – Хором выкрикнуло четыре глотки уже после того, как шесть рук выставили ладони, начав формировать шесть граней белого куба отрицания бакудо-52 моего собственного изобретения.
Вот только вместо белого или монохромно оранжевого, как было при первом использовании в Аду, меня молниеносно окружил – густо-золотой барьер, изнутри заметно для меня переливающийся оттенками моей реяцу: оранжевым из составляющих его розоватого цвета рейрёку шинигами и светло-жёлтой силы риоку, оливковой смесью зелёной ирьчакры с коричневой сенчакрой, сиреневым сочетанием кроваво-красного греха и небесно-голубой чакрой, серостью из чёрной психической и белой физической энергий.