Король Душ обладал непомерной силой, которую не могли сдержать никакие волевые усилия и трюкачество с одеждой, какое я применял. Он принципиально не мог такого, поскольку в самом буквальном смысле являлся центром мироздания, одухотворяющим все и вся подобно слепящему солнцу, непрерывно освещающему всё вокруг себя. Нагую фигуру бога окружал кристаллический барьер, сочетающий в себе силы всех четырёх рас, обитающих в данной вселенной. Исключая квинси, вносящих дисбаланс в стройную систему миров.
В магазинчике Урахары при пробуждении я и не смел надеяться на аудиенцию даже у одного Ками-сама, а тут сразу оба мною заинтересовались. Потеряв внутреннее спокойствие и равновесие, я затруднился определить, что сейчас испытываю помимо благоговения и всепоглощающей жажды, моментально отнявшей весь контроль и выметшей шелуху мыслей, замещённых местью вероятному отцу Оцуцуки Кагуи за все беды, что она учинила в соседней вселенной. Воля Ада прекрасно потрудилась, выковав совершенный клинок в подбрюшье Короля Душ… Вот только у клинка есть своя Воля!..
Ичибей, властвующий над всей тьмой, естественно, сумел сбросить моё гендзюцу, собственно, символизирующее духовный мир и тьму. Что и ожидалось от существа одного со мной порядка – четвёртого. Потом Монах немедля освободил напарника, крепко и давно застрявшего на третьем, куда совсем недавно при помощи горячих источников перевёл располневшую красавицу Кирио. Оба подлинных шинигами явились, когда я уже превозмог аппетиты и прекратил взбрыкнувшее великое высвобождение, перейдя из адского дайкай в обычный шикай «тонкого» тела с амуницией шиноби.
- Спасибо за приём, Король Душ, - хрипло выдохнул я, уткнувшись носом в пол из положения сложенного в три погибели. Простой глаз не мог прозревать сквозь барьер, но и с деградированным до Шарингана додзюцу для меня померк весь ореол божественного всемогущества, словно посреди тронного зала водрузили какую-то хрень в виде парящей, обтёсанной, мутной глыбы льда с вмороженной тушкой жалкого человека без рук и половины ног.
Сгустились вопросительные интонации в реяцу Ками-сама, во всём дворце повысилась плотность рейши, вынудив попрятаться весь персонал, носящий на глазах повязки. Духовные частицы Короля Душ попытались проникнуть и познать, но и с меньшим объёмом силы я смог воспроизвести скопированный приём Тенджиро, окружив себя тугой аурой с крепкой защитной плёнкой, напоминающей поверхность жидкости. Кокон на данный момент уместнее костра – позволять себя «познать» я не хотел…
Появившийся в тронном зале Хёсубе сразу просёк мирный характер встречи. Мой шаринган заметил, как тучный шинигами сильно изумился и мигом натянул дежурную белозубую улыбку. Лезвие его занпакто вновь распушилось в кисть, ткнувшуюся в его же тень от призрачного света, исходящего от Короля Душ. Подобием театра теней клана Нара, шинигами парализовал и чуток придушил прыткого Киринджи, с занпакто наголо появившегося по другой бок от своего господина. Всё время этой пантомимы Король Душ своим странного вида додзюцу всматривался в своего гостя.
- Меньшее золото безбожно, - раздался божий глас, доносимый королевской реяцу, заполнившей аскетичный тронный зал. – Судьба вдребезги.
Слова не вмещали суть, сводившуюся к слившемуся со мной в качестве занпакто Хатаке Какаши и чрезмерному влиянию на будущее, расслаивающееся в ответ на устремления и действия существа четвёртого порядка – с додзюцу со свойствами проникать в будущее и проявлять свою волю. Подобранный эпитет больше подходил для окна, по которому расползлись трещины так, что каждый осколок стал отражать свою картину грядущего. Смотришь, словно в калейдоскоп – схоже зрит Мангекё Шаринган. Я понял, что наше с Королём зрение позволяло видеть наперёд, наложение когерентных свидетельств вероятных событий порождало интерференцию, слепящую взгляды обоих. Я к такому привычен и никогда не видел иной картины, в отличие от Короля Душ, вроде как единственного в этой вселенной с подобного рода додзюцу. Понимание затруднений, постигших хозяина дворца, ставило передо мной целый ряд вопросов относительно Рикудо Сеннина, числа пользователей Риннеганов, потенциала полностью развитого Ринне Шарингана и тому подобного. Всем этим не исчерпывались смыслы данного обращения Ками-сама, беспокойство которого слишком сильно напрягало и нервировало двух его преданных гвардейцев, готовых по первому враждебному веянию королевской реяцу броситься убивать супостата. Один из них даже не пытался изображать радушие по отношению ко мне – справедливо.