Бьюик, модель Б - текущего года выпуска. Штучная «поделка». Блестящий чёрный лак подчёркивал дизайн дорогого «ботинка на колёсах». Итан совершил роковую ошибку, когда решил усадить меня рядом с собой на заднем сидении-диване, обитом дерзко яркой красной кожей. Конное сопровождение из боевиков не могло и не заметило моих нитей из чакры, рождённых из силы, сконцентрированной в обездвиженных пальцах. Я не чувствовал серьёзной угрозы своей жизни, потому решил красиво обыграть фуллбрингера на его же поле, заодно потренировав «Кугутсу но Дзюцу», мастерство в которой демонстрировал на собрании пяти Каге кукольник Канкуро – в поле зрения моего додзюцу.
К собственному удобству, медленно пододвинул свою руку, осторожно управляя кистью Итана, державшую трость. Я смекнул пропустить одну из «Чакра но Ито» через пальцы и подчинённые монеты фуллбрингера. Через несколько минут мне с трудом удалось без последствий провернуть отцепление ещё одного серебряного доллара – подложенного мне в карман самим Коэном, поскольку задействованные монеты «тратились», истаивая в «оплату» подчинения. Всё это время застывший Коэн пытался вернуть себе контроль, но не смог пересилить меня, для гарантий воспользовавшегося богатым арсеналом медицинских дзюцу.
- Занятно, правда? Я управляю собою, контролируя вас, - произнёс я при помощи вещания чакрой, поскольку реяцу блокировалась серебряной монетой, рельефная птица на которой всё ещё удерживала меня в своих цепких объятьях. – Мне устранить лишнее звено или сами отвяжетесь? – Мягко так спросил я, для пущей убедительности опоясав его сердце своей нитью чакры. Итан внял убедительному аргументу. – Хорошо. А теперь я предлагаю действительно отставить вульгарности и спокойно побеседовать во время прогулки по Пассажу Центрального парка, - предлагаю соседу прекрасную идею. Ещё не поздно было завернуть, сделав крюк обратно к популярному месту совершения моционов.
Несмотря на облетевшую и ни разу ещё не убиравшуюся в этом сезоне листву, широкая аллея не казалась уродливой, а не ухоженность навевала мысли о старине и заброшенности, когда вокруг жизнь кипит. Тут и там стояли скульптуры, множество скамей предлагали места для отдыха престарелым дамам и возможность деловым господам почитать периодику в парковой тиши – уже прочитанные листы идеально годились для подстилания на грязные сиденья. Середина пасмурного буднего утра благоволила к уединённости – взрослых посетителей в криминогенном Центральном парке сейчас можно было пересчитать по пальцам.
Итан «вроде как» сумел отвадить своих матёрых боевиков, организовавших по периметру круговой конный патруль. Благодаря меху рыси, он не обращал внимания на сырой и пронизывающий осенний ветер, ни при езде на прототипе автомобиля, ни теперь. Размашисто шагавший Коэн весьма громко и нервно отстукивал своей тростью, заботясь не только и не сколько о конфиденциальности нашего разговора:
- Вы имеете опасные способности и дерзко вторглись в чужую сферу влияния, Джо Блэк. Вам уже выписан смертный приговор, - заявил мексиканец с итальянским говором.
- Неуместный оксюморон, - обронил я, морщась от вездесущей городской вони.
- Любого можно уничтожить, господин Блэк. Вопрос в цене, - философски заметил Коэн, ритмично цокая своей тростью.