В приглянувшимся мне готовом здании базировался трест, который организовал Джон Пирпонт Морган. Этот банкир - акула финансового бизнеса, так о нем отзывались некоторые печатные издания, изученные теневыми клонами ещё в моё первое посещение Нью-Йорка. Шестьдесят семь лет, тучный и зрение подсевшее. Мне импонировала благородная седина с шикарными и представительными усами, едва не ставшими причиной отказа от образа стройного молодого человека, избранного мной.
Здание Вашингтон обладало узнаваемым лицом - благодаря продуманному архитектурному стилю фасада с кирпично-красными стилизациями колонн и морской тематикой светло-розоватой лепнины. Однако имелись просчёты, портящие весь вид для меня, привыкшего к стройным и симметричным построениям магии. Из-за разницы высот первый этаж от западного крыла до восточного становился полуподвальным. Скошенные углы у этажей с пятого по десятый имели округлые лоджии. Одиннадцатый и двенадцатый этажи являлись мансардными, крыша была покрыта серым металлом. Над обоими крыльями и центром возвышались скошенные пирамидальные башенки, срединная служила как бы подставкой для двухэтажного тубуса обзорной башенки с куполом, делавшим всё здание формально выше «п»-образной коробки соседа, вплотную примыкавшего с севера. Главные недостатки заключались в ужасно уродливом и тесном внутреннем дворике, а также в том, что западное крыло было на целую оконную секцию длиннее восточного. И ещё левый угол грохотал линией железной дороги. Это всё нивелировало преимущества здания в виде габаритов с возможностью перепланировки под собственные нужды. Хотя я уже составил ориентировочный план, однако, как верно говорится, аппетиты приходят во время еды.
По левую сторону через одного «низкорослого» соседа высился красивый корпус двадцатиэтажного офисного здания Уайтхолл, открытого в этом, тысяча девятьсот пятом году. Панорама с его крыши ещё более впечатляющая – для ценителя индустриальных видов. Суммы в полсотни тысяч долларов за глаза хватит приобрести пару последних этажей с правом перестройки в один или лучше упаковки агрегатов в технический этаж с достройкой сверху ещё одного – или нескольких. Однако не лежала у меня душа к этому зданию. Высокое и узкое, содержать такое хлопотно, перепланирование и перепрофилирование ограничено. Сделку хоть сегодня можно осуществить и денежных трат мало, однако здесь сосредоточены офисы многих компаний, что плохо в плане минимизации воздействия и безопасности здания. Зато сразу ясно, что наверху получится только жить, а работать придётся преимущественно под землёй. С учётом телепортации между работой и местом наилучшего обитания – этот вариант так себе. Прагматизм советовал остановить свой выбор на Уайтхолле, но занпакто хотелось размашисто забацать что-нибудь пафосное.
Невидимым пройдясь по балюстраде на крыше Уайтхолла с запада на восток, чтобы магией просканировать строение под собой, я вновь обратил взор на здание Вашингтон по соседству. И тут мой взгляд зацепился за огромный шпиль – озарение! Внушительный громоотвод моментально выстроил в памяти ассоциативную цепочку: «Хирайшин но Дзюцу», «Бакудо-89: Кукантэнъи», «Бакудо-95: Кейкаиджи»! Полёт Бога Грома, пространственный переход и обряд связывания миров объединились в идею навигационного ключа для способности супер-мировых врат Чокаймон.
«Сможешь спрятать площадку телепорта на виду у всех?» - подначил меня воодушевившийся занпакто.
«Почему сложная площадка, а не простая арка портала?» - озадачился я, коря себя за недоразвитость идеи с виллой, поиском которой был мною озадачен Джон Дэвисон Рокфеллер, впрочем, не собиравшийся иметь дела с отщепенцем. В глухом захолустье самое место для тайных врат между мирами – между вселенными. Я досконально знаю устройство не одной модификации Сенкаймон, которыми пользуется Готей-13 и Благородные Дома Сейрейтея. С учётом сооружённой во внутреннем мире арки портала, что при должных тренировках можно высвободить наружу и совместить с воплощённым аналогом, организация перехода между Вселенными кажется куда как проще пареного риса.
«Кто станет туроператором?» - едко спросил занпакто, недовольный моей тугой сообразительностью, вообразившей магию отдельно от её практического применения.
Я призадумался, воспринимая и анализируя аргументы Какаши. Во-первых, всё можно отыскать, взломать, уничтожить или попортить. Во-вторых, врата – двусторонние, а громоотвод исключительно на приём. Даже если разобраться в якорной формуле фуиндзюцу для Полёта Бога Грома, то ввиду её уникальности и сугубо персонифицированной настройке воспользоваться не удастся. В-третьих, я могу перенестись уже испробованным способом выхода в открытый космос с тратой накопленных сил на Ринне Шаринган и апробацией способности Риннегана к притяжению вместо смертельно опасных для меня доспехов из чакры «Сусаноо» от более младшего Мангекё Шарингана. В-четвертых, запасной и более удобный вариант перемещения не повредит. За проведённую в ледяном ските неделю я много размышлял над «Кучиёсе но Дзюцу», пытаясь теоретически усовершенствовать искусство прямого и обратного призыва. Однако в этой области мне не хватало знаний, что хранили клановые библиотеки внутри Острова-черепахи. Ину – моё детище, а с восемью нинкенами такой фокус не прокатил, поскольку стандартный призыв “C”-ранга рассчитан на работу с близким соседом Мира Людей Чакры – Миром Демонических Животных. К тому же, для того, чтобы мои верные псы смогли использовать на мне обратный призыв, выуживая к себе, необходима клановая организация, отражённая в общем контракте. Потребуется не просто наличие колоссальных объёмов чакры, а способность высвобождать её всю единовременно. С большой долей вероятности можно утверждать, что призыв между Вселенными мой псевдо-клан нинкенов не осилит без пёсьего сеннина, но в моём случае эта проблема решаема предварительным призывом Ину в мой внутренний мир – тогда Булл со стаей должны справиться с «Гьяку Кучиёсе н Дзюцу» и без сеннина в их формации. В-пятых, нужна витрина для отвлечения внимания от громоотвода – залога моего возвращения в этот мир. Заодно станет местом для жизни на время перестройки здания Вашингтон. Но этот аргумент выглядел сомнительным и надуманным. Особенно в свете мысли положить ректору института заявление об увольнении по причине неуживчивости с коллективом ближнего круга, чтобы Рокфеллер доказал, кто хозяин положения – человек или фуллбрингер.