Я затеял использовать не абы какое средство – трудное “A”-ранговое «Сайко Деншин». Контактный способ психо-передачи ума позволяет легко проникать в голову человека. Шиноби из клана Яманака применяли специальное устройство с комплексом фуиндзюцу для командного ментального внедрения – обычно с целью глубинного допроса. Мне такое не требовалось. Достаточно было закрепить владение искусством иллюзий и навык ориентации в чужой фантасмогории, вызванной переориентацией головного мозга на глубокий контроль внутренних органов спящего тела с целью отладки организма на следующий период бодрствования, когда ресурсы нервной деятельности будут сосредоточены на взаимодействии с внешней средой. Абстрагирование от восприятия теневых клонов во время их работы вкупе со способом единовременной отмены избавили меня от совершенно не нужных наслоений чужих чаяний и воспоминаний, перелопаченных теневиками, как можно более бережно отнёсшимися к сторонним личностям с попыткой помочь им «найти» психические силы на смену места жительства и работы – финансы всем им вчера уже предложили. Ну, и лечение не особо докучающих недомоганий – куда ж без укрепления здоровья ради набора практического опыта врачевания простых людей. Вдобавок, облучение жёсткой реяцу Менос Гранде (тем более адъюкаса!) равносильно дикому стрессу и неоднократному попаданию под давление слабых Пустых и полупустых. Хорошо тогда никто не умер из-за большой высоты, на которой вылетела из Гарганты и рассеялась реяцу убитого мной червя-Пустого. Следовало излечить глубокие раны души, нанесённые разрушительной духовной силой риока, и на свой манер внушить людям необходимость причаститься в церкви или пройти какой-нибудь обряд очищения собственной веры, чтобы в ответ на выговор начальника внезапно не превратиться в Подчиняющего, которого упекут в тюрьму за убийство и дальше злой рок…
Пока клоны пахали, я в духовном и «толстом» аспекте занялся бедняжкой Сесиль, которой не повезло на шестом месяце беременности жить рядом с полем битвы с Пустыми. С одной стороны, здорово с багажом моих знаний обследовать в утробе матери будущего фуллбрингера, с другой стороны, совестно за испорченную судьбу – изгоя. Я сам себе пообещал, что постараюсь проследить за рождением у Сесиль сына и обязательно надоумлю мать провести обряд крещения, чтобы святая вода очистила дитё от проклятья риока – сам буду присутствовать на сакральном таинстве.
Завершив первичную диагностику, я, обдумывая собранные данные, отправился совершать неспешную прогулку по Центральному парку в утренних сумерках, сгущённых плотными тучами, порошащими мокрым снегом – подстать моему настроению. Для бетоноукладчиков отвратительная погода, однако мне ничто и никто не помешал проявить наглое самоуправство – всё равно шишки не на мою голову повалятся. Пока теневой клон завешивал пути в квартал с Моллом заградительной верёвкой с ленточками, «купленными» на манер французского вина, и развешивал объявления о производимых дорожных работах, я преспокойно и неторопливо высвобождал под ногами природную энергию, маскируя в ней стихийную чакру Земли. Помаленьку и скрытно прокладывал прекрасные и доброкачественные дорожки, учитывая авторскую задумку – брусчатку обновлял толстыми плитками высоконадёжного матового базальта и диабаза на обработанном чакрой слое грунта. Мог бы ещё скамейки мраморные расставить, но их-то как раз лучше водружать открыто на специально под них создаваемые кармашки, чтобы бегущие вдоль бордюров ручьи не мочили ноги седокам. Обработал всего несколько миль и специально кое-где оставил верхний слой бетона пластичным и якобы не досохшим, чтобы юркие и вечно везде пролезающие мальчишки понаделали «на вечную память» отпечатки своих «крутых» подошв – а то и «намертво» прилипшие ботинки. Я специально озаботился практикой в шинкиро но гендзюцу, создающих иллюзию на выбранной области – любопытные под верхним слоем бетона обнаружат халтуру в виде досок, значительно удешевляющих проект и в дальнейшем объяснивших бы слоистость покрытия с лёгким наклоном от середины к бокам. Одна броская деталь затенит прорву других.
Сам по себе Центральный Парк представлял собой чёткий прямоугольник с несколькими озёрами, направить куда воду с дорожек стоило бы ещё на этапе проектировки ландшафта площадью почти в три с половиной километра, хотя закрытые сточные канавы – это тоже хорошее решение. На территории существовало три системы движения: для пешеходов, для верховых, для прогулочного транспорта. Вполне можно было взяться за какую-то одну. Однако я по-хозяйски решил заняться общим состоянием парка, которым лет десять уже никто не ухаживал толком: мусор валялся тут и там, сухие деревья и ветки не убирались, за пешеходной зоной не следили и памятники не мыли ни от птичьего помёта, ни от краски вандалов.