- Без интенсивной терапии мы поправимся недели за две-три, - с упреком и неудовольствием озвучил Джирайя очевидное. - Придем в норму в ноябре.
- Стоит ли всё это городить, когда духовным оружием можно так пользоваться? – Отец озвучил самое главное, оставив в стороне сопутствующие вопросы краж и ограблений.
- Эм, вам решать, нужен ли ряд преимуществ.
- Всё это покрывается изучением дзюцу и тренингом, - вставил свое Джирайя, вообще отрицательно относящийся ко всяким телесным модификациям, не приемля путь Орочимару. Просто он из уважения меня выслушивал, поскольку я предоставил выбор, не настаивая на конкретном варианте.
Сакумо был не согласен с соседом, и я за него развернуто пояснил:
- Ммм, обычно энергетика занпакто едва ощутимо отличается от таковой у владельца; достаточно качественная иллюзия введет в заблуждение обоих. В большинстве же описанных случаев у вас не только будет защита от вторжения в голову и внутренний мир, эм, выраженная двойственность нивелирует персональные гендзюцу, - произнес я, сделав жирный акцент. – Эм, инициация на шинигами закрепит форму на момент проведения. С учетом падения характеристик на время приспособления…
- Я за второй способ, - отрубил Джирайя. – Сенсоры не обнаружат, стены пропустят, барьеры обычно не рассчитываются на призраков, - выделил сеннин достоинства.
И больной не удержался, в который раз почесав правое плечо, в прошедшем спарринге сперва болезненно выбитое пяткой Сакумо, а позже из-за парализовавшего на пару секунд тайдзюцу шиноби неудачно отлетел, сильно ободрав то место. Сосед был вынужден терпеть как здоровый зуд, так и уход сексапильных санитарок с их шаловливыми ручками, всё ждущими от Белого Клыка разрешения хотя бы на мануальную стимуляцию - Джирайя за ширмой так уже от обеих успел испробовать оральную.
- Дополняем четвертым? – Осторожно спросил Сакумо, тоже не соблазнившийся восьмым. И тоже отметивший, как бы курьёзно звучало – шинигами-эро-сеннин. Отшельничающий бог смерти, пишущий любовные романы.
- Разумно, - соглашаюсь. Я тоже не стал заострять внимание на восьмом, не вызывающем у меня энтузиазма. И тоже испытывал неловкость за то, что с полувзгляда понимал родителя своей бренной оболочки, столь вольно и часто модернизированной…
- Меня волнует мой контракт с кланом Гама, - возмущенно засопел жабий сеннин, несколько раз порывавшийся втихаря воспользоваться «Кучиёсе: Гама» - бестолку.
Неожиданно для всех Сакумо тяжело и шумно выдохнул, привлекая внимание и тем спасая меня от неудобного вопроса:
- Должно быть, больно знать, что ученики по разные стороны баррикад, - он бросил на каждого проницательный взгляд. – Хачиген-Какаши потерял веру, бросив Саске. А вы, Джирайя-сама? – Вопрос с подвохом, и не одним.
Сакумо ударил по самому больному, не собираясь ждать, когда нарыв сам вскроется в каком-нибудь трагическом стечении обстоятельств. Волна возмущения поднялась во мне, однако я пристыженно сдержался и смолчал, оставив в секрете свои метки, сделанные на душе Саске и полуживом мече Самехада. Отец прав, будь иначе – я бы действовал без раздумий и скрытности вместо жалких «отмазок», кажущихся очень разумными.
- Когда я был молод да зелен, Гамамару-сама предсказал мне, что однажды я возьму ученика, который принесет Миру спокойствие или уничтожит его, - сглотнув, дрожащим голосом поведал Джирайя. – Я брал трех учеников… Умер с верой в Наруто.
- Гамамару-сама – старейшина клана Гама? – Очень серьезно спрашиваю я, уже поняв мудрый посыл Сакумо, но предчувствия Какаши были в пользу развития больной темы. Тем более, с ветвью геномных контрактов я ознакомился – практикующие их кланы разорены. А вот Жабы, Змеи и Слизни здравствуют, многочисленны и сильны.
- Огама Сеннин – Старейший, - коротко произнес засопевший Джирайя. – Зачем вы спросили об этом? – Озадачил меня сеннин, не желающий пустых конфликтов.
- Извините, он живет на горе? – Джирайя кивнул. - Ммм, когда вы узнали, что Узумаки Наруто отдан мне?
- Загодя, - ответил Джирайя, почесав затылок и поджав свои большие губы. – Но я понял, к чему вы клоните. В начале марта я узнал о вашей мутной миссии в Страну Волн, - сказал он, выразительно передав степень негодования.