- Прошу, позаботьтесь обо мне, - совершил обряд Итачи. Как я недавно…
Джирайя издал удовлетворительный смешок, а переглянувшийся с ним Сакумо улыбнулся шире обычного.
- Кто читает, тот и заботится, - поддержал их Нагато, сделав уважительный кивок искусному диверсанту-миролюбцу, тормозившему деятельность Акацки в пользу родной Конохи и меньшей крови в целом. Седой знал, каково это – раскаяться, поняв ошибочность существенной части жизненного пути и коря себя за момент сворачивания не туда.
- Ммаа, сговорились… - я ссутулился, попытавшись привычно сунуть руки в карманы, несуществующие у белого капитанского хаори, в которое превращается золотой покров чакры после его стабилизации фуиндзюцу на тыльных сторонах стоп и ладоней, на ключицах и лопатках. А вот девятое фуин-томоэ, которое по выходу из плена Тоцука но Цуруги размещалось на спине плаща напротив солнечного сплетения и очага чакры, я накануне преобразовал в крупный и горизонтально ориентированный символ Инь-Ян, вписанный в квадрат, стоящий на углу, и где вместо точек задействованы две завитушки томоэ с разнонаправленными хвостиками - эдакая личная эмблема главы организации шинигами-ниндзя с отсылкой к зрачку Ринне Шарингана. – Позабочусь. По итогам решу - как. Готов, Нагато?
Седой утвердительно кивнул, подходя к Итачи с правого сбоку. Я встал с левого, скопировав возложение ладоней на чело…
Примечание к части
К главе есть 3 иллюстрации.
Глава 16 - Память
Камон Учиха. Свежий. На месте затёртого. На месте старого герба клана Учиха. Живописное горное озеро в виде томоэ с расположенным на хвостике-речке фешенебельным отелем, некогда принадлежащим клану бело-красного веера, имевшего на искусственном островке посреди рукотворного озерца просторный особняк для отдыха своих ниндзя. Ныне тут устроился Учиха Саске со своей группой, изображающей команду.
Внутри меня сидящий оптимист из бывших тёмных пессимистов нашел приятным, что по метке отслеженный в телескопе ученик запомнил мой урок – денег много не бывает. Наследник клана напомнил нынешним управляющим санатория, кто истинный владелец, чхавший на махинации с бизнесом его клана. Не задерживаясь, промелькнул интерес в том, как Саске намерен защищать эту прибыльную собственность в свое отсутствие, ведь он ни душу подаренного ему меча Райти не сберег от научных изысканий Орочимару, ни Санби в себе не защитил от Итачи, оставившего шрам на теле братика и вдобавок жахнувшего «Цукуёми», в том числе, по той чёрной змейке от Орочи, о которой я предупреждал мальца и которую он сам не удосужился убить в своём подсознании – старший брат за него постарался.
Забрезжил рассвет. Водяной дрыхнет, природный мается ерундой с белкой, сенсор принимает утренний душ, а их тёмному командиру давно уж не спится. Он тихо злится, стоя на краю мостика напротив обожженной скалы с морозным водопадом, скачущим с высокой горной кручи и наполняющим озеро. Саске вспоминал детство со своим старшим братом Итачи, приветствуя рассвет огненными ниндзюцу, раскалившими шипящие камни за неуёмным водопадом. Я знаю, кто бы и как зло подшутил над ним час назад при посещении туалета. Идеальный момент - сейчас.
Саске натурально охренел и его вылупившиеся красные глаза сошлись к переносице, силясь крутящимся шаринганом разглядеть призрачного чёрного вороненка размером с большую бабочку, невесть как незаметно подлетевшего и коготками пощекотавшего нос подростка. Расправивший крылья магический посланник на основе «Бакудо-92: Джигокучо» каркнул в лицо получателю приватного сообщения, обдав дыханием смерти, и клюнул в лоб, куда завел привычку тыкать пальцами Итачи:
«Мститель, есть задание для Палача. Казнишь к вечеру Митокадо Хомура и Утатане Кохару в Хитоши – получишь выжимку из досье на Шимура Данзо, провалишь миссию – забудь про общение с кланом». Наряду с этим текстом, огненными кандзи возникшим на умозрительном экране, я с помощью магии посланца передал фрагмент памяти Итачи, своими шаринганами под маской АНБУ лицезревшего судей, втихаря вынесших приговор его клану. Началось картинкой с именами и должностями для сличения лиц и чакры, потом снятие маски с деактивацией додзюцу и несколько коротких минут перепалки с приказом Хирузена выгадать максимум времени. Поверх всей этой сцены старых воспоминаний разверзнувшаяся пропасть вины с клубами мрачной горечи сожалений повзрослевшего слепца, узревшего всю картину с подковёрным подстрекательством Учиха к бунту ради ликвидации второго из кланов Основателей и нашедшего понимание всей трагичности судьбы лишь после своей смерти (когда я с ним поделился недостающими кусочками мозаики, а именно, в свою очередь, переданным мне дымовым клоном Хирузена компроматом с аналитическими выкладками и подкреплением некоторых эпизодов из моей собственной памяти – это осталось за скобками сего короткого послания, адресованного Саске).