Кто бы сомневался, что первым примчится Гай… Когда подтянулись особо шустрые шиноби, я как раз возлагал букет бумажных роз к высокому Обелиску, макушка которого отчетливо виднелась из города за ликами Монумента Хокаге. На обращённой к кладбищу гладкой лицевой грани беломраморного куная-обелиска сияло золотом крупное кандзи – Хи, а на двух торцевых гранях самого острия переливались серебром два кандзи, читавшиеся как – Джодо, Чистый Мир. Всё правильно. На фасаде – большими символами начертаны имена выдающихся личностей, за спинами которых стоят обычные ниндзя – две торцевые грани с очень убористыми списками. Продумывание всего этого здорово отвлекло меня от пролистанной памяти Итачи – как только Яманака справляются?..
Ровно в полдень Листья помянули павших минутой молчания, затянувшейся раз в пять на суетливые перешёптывания, пока подтягивалась основная масса ниндзя Конохи, расчувствовавшихся от символического пафоса нового облика Кладбища с сильно возвышающейся площадью и боковыми строениями для обрядовых церемоний.
Представительная делегация шиноби не успела выдвинуться к нам с Гаем, когда гул толпы мигом утих от того, что я филигранно спустил на площадь реяцу с эффектом мёртвой тишины, поскольку не умел, как Хирузен, овладевать всеобщим вниманием:
- Вечная память героям в наших сердцах. Вечный маяк да укажет дорогу на небеса. Вечный огонь да наставит потомков на путь мира неугасимой Воли Огня, - во всеуслышание произнес я мрачно торжественным тоном, прекратив воздействие реяцу шинигами. Стоя чуть боком к народу, медленно сложил ряд ручных печатей, проговаривая вслух: - Дракон, Крыса, Бык, Птица – «Катон: Карью Ибуки»!
И повернулся. Дыхание огненного дракона “D”-ранга объяло белый мрамор оранжево-рыжим пламенем, пробежавшимся от основания до самого верха, где впиталось в знак Огня, который через пять секунд действия ниндзюцу зрелищно полыхнул, начав свое вечное горение – золотым пламенем, зримым и греющим в Ринбо тоже.
- Прошу, Таимацу-доно, зажгите Факел на Обелиске, - обращаюсь к пыхтящему шиноби по левую руку. Говорю сквозь слезы, всё-таки прорвавшиеся при взгляде на имя Нохара Рин, подсветившееся среди прочих. Не по ней всплакнул, а по упущенным в детстве и юношестве возможностям и случившимся утратам, затруднившим переживания многих невзгод.
Гай всегда был рядом и неустанно пытался заполнить пустоту в моем сердце все те годы после…
- Во имя Силы Пламенной Юности! – Гаркнул глава клана Таимацу, в переводе – Факел.
Некогда мастер исключительно в Тайдзюцу сложил кистями озвученного Тигра, приставил сложенные указательные пальцы к нижней губе и, громко проговорив название приёма, выдохнул великое пламя. Стихийное ниндзюцу “C”-ранга «Катон: Гоен но Дзюцу» вышло у него на загляденье всем чюнинам, демонстрируя им вариант развития ранее мной показанного генинского “D”-ранга, требующего лишь умения высвобождать стихийную чакру. Красно-рыжий поток огня от Гая взметнулся до самого острия и много выше, плотно объяв Обелиск, на несколько секунд выдыхания превратившийся в настоящий факел. Но только Гай прекратил дуть, как огненная чакра моментом впиталась в белый мрамор, по которому начали то и дело проскакивать язычки пламени, подсвечивая то или иное золотое имя и устремляясь вверх – к целиком загоревшемуся кончику большого памятника на широком пирамидальном постаменте - нечета бедняцкой скромности прошлого Памятного Камня. На фоне красно-рыжего хорошо выделялось золотое Хи, однако еще более чётко смотрелась серебряная надпись Джодо, обращенная в сторону разрушенного города – всё еще бегущие по лестницам у Монумента Хокаге именно её видели. В ночи будет - Маяк.
- Прошу, Наруто-кохай, закали Волю Огня порывом ветра перемен.
- Даттебаё! – Только и воскликнул суровый джинчурики, выбежавший из первых рядов.