Птица, бык, собака, кролик, змея – “C”-ранговый порыв ветра «Футон: Даитоппа» вырвался изо рта и ударил в Обелиск, повторно полыхнувший факелом, правда, значительно более слабым и неровным, чем получилось у Гая, натурально поджёгшего белый мрамор. Уже выдыхаясь, Наруто смекнул, что это ж неспроста в месте удара воздухом надписи раскалились и разгорелись, словно только что отлитые из жидкого металла. Юный сеннин выжал весь воздух из своих легких, но довел-таки свой порыв ветра до самого верха, зажигая имена всех почивших героев Конохи. Подхвативший за локоть Гай помог ему отдышаться.
- Прошу, Зо-тайчо, наделите Волю Огня силой проникать в сердца.
Отделившийся от группы клан-лидеров джонин явил собой упрёк для Наруто, забывшего отдать ритуальные почести. Птица, змея, собака – в простой удар молнии “C”-ранга «Райгеки» он вложил чакры как в “A”-ранг, выпустив с руки толстенную молнию прямо в центр грани, словно стремясь расколоть воздвигнутое мной белое надругательство на траурным чёрным. Разряды электричества с треском и безвредно растеклись по всей поверхности, сосредоточившись на ребрах-лезвиях, засиявших ровным электрическим светом вибролезвий, практикуемых в Кумо. Самый кончик острия большого беломраморного подобия куная засверкал, изнутри подсветив пламя и запев гораздо мелодичнее моего коронного ниндзюцу «Чидори» “A”-ранга.
- Прошу, Ямато-кохай, прояви фундамент Воли Огня и напомни о неустанном преодолении трудностей.
Деревянной походкой названный шиноби вышел из расступившихся задних рядов, чтобы, точно так же, как и все предыдущие выступавшие, проговаривая печати и название стихийного ниндзюцу, направить в серые базальтовые ступени силу элемента. Первой была стихия Цучи, приподнявшая бортик земляным щитом «Дотон: Дороку Гаеши». Вместе с этим по белому мрамору с золотыми надписями побежали тоненькие серебряные прожилки, а на двух других серебряные письмена прошились золотистыми ниточками. Чтобы наполнить пруд водой, обарывающей огонь, Ямато столь же показательно изрыгнул «Суитон: Мизураппа», не просто доступное боевое дзюцу того же “C”-ранга, а желательное для освоения чюнинами. Не было пара или кипятка, но пламя словно заматерело и отступило в беломраморную вглубь, чтобы красивыми искрами и всполохами неустанно напоминать о себе то тут, то там. Лишняя вода ушла по широкому и неглубокому отводному каналу из синего корунда, словно бы прочертившего прямую границу между миром живых и миром мёртвых.
- А теперь, друг, вдвоем посадим растения как символ процветания через циклы жизни и смерти, - произнес я, возлагая правую руку на левое плечо ниндзя-лесника.
Через несколько секунд Ямато успешно сумел вдохнуть жизненную силу своего геномного мокутона в мои заклинательные формы «Каидо-49: Куст Девясила» и «Каидо-14: Небесные объятья». Вперемешку выросшие прямо из серого камня желтые астровые цветы и белые хризантемы обрамили Обелиск двумя дугами клумб по бокам, чтобы дарить отдохновение и врачевать душевные терзания.
- Помня уроки Прошлого да устремимся в Будущее!.. Мм, прошу желающих так же почтить память имён на гранях Обелиска, пожалуйста, в порядке живой очереди. Кто не владеет стихийными дзюцу – стоит поделиться своей чакрой с цветочными клумбами. Да пребудет с нами Воля Огня!
Напоследок я сложил кисти ромбиком, засветив меж ладоней красный пламенный шар «Хадо-31: Шаккахо», и поклонился сперва собравшейся многотысячной толпе, а потом еще ниже Обелиску – в пояс. Распрямившись, устроил зарево, тихо выдув между ладонями мощный огонь уничтожения: подчерпнутое у Итачи исполнение «Катон: Гока Меккяку» “B”-ранга соединилось с силой заклинания, и мощный поток гулкого пламени устремился в Обелиск. Факел на время выдыхания с грохотом взметнулся кручёным столбом на сотни метров ввысь в попытке дотянуться аж до самого Солнца. Напрочь испарилась вода в пруду вокруг основания монумента и бесследно сожглись растения на двух каменных клумбах-портиках вокруг, чтобы позже чашу вновь наполнили, а цветы вырастили - искры воли огня из выстраивающейся вереницы страждущих поклониться памяти мёртвых. Когда обдающий жаром великий столб огня иссяк, остались навсегда полыхать лишь три кандзи наверху куная-обелиска да над самым кончиком вечный завиток радужного пламени – истинной вершины мастеров древнего клана Таимацу. Обойдя лицевую грань, я отдал земной поклон серебряным спискам тыловиков, где рядом с некоторыми номерами удостоверений ниндзя на месте имён зияли пробелы, которые ещё предстояло заполнить - Хокаге. Дождавшись друга и побратима, отдавшего почести своему герою-отцу и рано покинувшей сей мир матери, я со спокойной совестью предложил открытую ладонь Гаю, чтобы вместе с ним хрустнуть костьми крепчайшего братского рукопожатия и осыпаться вихрем листьев «Шуншин но Дзюцу», за которым пряталась телепортация в место посреди океана второго уровня Ада – удовлетворить потребность сразиться в полную мощь.