Мне было, откровенно говоря, хреново из-за откатов пилюль и ниндзюцу «Каге Буншин», однако дело требовалось завершить в точности по плану. Съел с Саске чакротворную пилюлю, ему тонизирующую не дал – подростковый организм не справится и сляжет.
Подрывники Наруто вовремя успели отмениться после «Кибакуфуда: Кассей», прайм-Наруто покачнулся, но сдюжил откат, впившись глазами в красивое зарево. Фееричный взрыв команда-7 наблюдала в двухстах метрах от эпицентра. Зрелищно еще слабо сказано! Едва прошла взрывная волна пыли с листвой, как на отдельно стоящую справа стену выскочила шестерка теневиков Саске, построилась пирамидой и под взглядом шарингана своего создателя достаточно синхронно начала дуть громадный шар «Катон: Гокакью но Дзюцу». Быстро достигнув двадцатиметрового диаметра, стихийное ниндзюцу с гулом полетело в раскуроченный холм с древесным факелом. Вызванный чакрой огонь оглушительно взметнулся гигантским столбом, расплескавшись у основания – земля вздрогнула во второй раз. Не мешкая, пара моих теневиков убрала стену справа, а на стену слева от зрительских мест выскочило еще восемнадцать теневых лиц. Они состроили пирамиду, и после отмены второго, что убирал лишнюю стену, на скорости сложили все сорок четыре ручных печати и с хорошей дикцией хором произнесли ключ-фразу:
- «Суитон: Суирьюдан но Дзюцу».
Со стороны показалось, что взметнувшийся из заполненной водой ямы дракон проглотил в гигантской пасти всю пирамиду человечков, после чего сразу же появилась его массивная туша, с еще большим шумом накрывшая разбушевавшийся огонь. Грохот, шипение, клубы пара и водные струи во все стороны. Пламя бесславно пало под натиском антагонистичной стихии. Слов не хватит описать всю эпичность картины разрушений.
Главное, мои каменные стены, повернутые углом к эпицентру, успешно выдержали напор огня и воды, а самая примитивная версия стены «Бакудо-7: Данку» защитила зрительские места от простых физических атак, дав все в подробностях рассмотреть (энергетические волны огня и воды встретила каменная стена, за которой стояла приподнятая при помощи «Дотон: Чидокаку» площадка со зрителями, за спинами которых находился хабар для обозов).
Часть пленников давно очнулась и растормошила остальных. К моменту взрывов эмоциональный всплеск паники и ужаса закрепил потерю памяти, плюс свидетельские показания не будут расходиться. Это и к лучшему. Для всех бывшее убежище Гато взорвано и восстановлению не подлежит.
Через минут десять все поутихло и довольные парни вместе со мной попадали на приготовленные футоны, до биджу устав. Дежурила Сакура, как успевшая больше всех восстановиться. До прибытия обоза успели подремать и набраться толики сил на обратный рывок.
Выслал генинов обратно домой напрямик, убрал стены, уладил формальности с мрачным Сёгуном Волн с жестким взглядом, понявшим, как мало ему обломится. И за несколько минут прибыл к Даймё Волн, который гонял чаи со сластями на пару с Тазуной и главой банковского представительства. Пережив краткий церемониал, я подсел к вожделенному сладкому. Беседы не состоялось: я ел, а трое мужчин в летах цепко и пронзительно следили за описью всего распечатанного мной и процедурой оценки материальных ценностей, в итоге покрывших все долги страны Волн перед основным кредитором. Миссия “A”-ранга благополучно и официально завершилась к взаимному удовлетворению сторон – этим завершился заключительный этап моей авантюры.
Когда мы с Тазуной вернулись в его дом, моя «наетая и напитая» команда уже блаженно посапывала. Пусть я тоже вусмерть усталый явился, но силы на любовные услады однозначно остались, а в пылу страсти даже прибавились… Этого мне как раз хватило, чтобы как-то спуститься вниз, аккуратно раздеться и крепко накрепко уснуть до самого завтрашнего обеда, а лучше ужина…
Глава 23.
Шарики данго, облитые густым сладким сиропом, вдруг оказываются истекающими слюной клыкастыми пастями, страждущими до моих пальцев. Рядки рисовых треугольников онигири, присутствующие на общем столе яств, внезапно расползаются тысячами могильных личинок. Прослойка нуги сахарного песочного пирожного изгибается в губастой и слюнявой ухмылке, а находившаяся между ними долька клубнички выстреливает алчным и липким языком, из-за промаха задевшим омерзительно шевелившееся белое воинство личинок. Потеки шоколада словно кровь, и всюду в блюдах на пиршественном столе искаженные ужасом лица вчерашних юношей, преступивших закон.