Глава 7.
Вы знаете, как чувствует себя воздушный шарик, удерживаемый за нитку ребенком, сдуру полезшим с ним в лес?
Никогда еще я не испытывал той бездны беспомощности, куда обрушил меня жирный жаб, к которому тянулась моя цепь. Пока меня тянуло вслед за ним, вспомнил Сенну. Милая девчушка с очаровательными янтарными глазищами, впитывающими науку заклинаний словно губка. Когда она поднимала личико на своего лейтенанта, тот прощал ей все шкоды. Одну из них Сенна устроила мне в Гэнсэй, когда мне наконец-то, как лейтенанту, сделали на заказ гигай по моим внушительным габаритам - всего-то спустя три года от присвоения офицерского звания. В тот раз я с группой шинигами в стандартных гигаях, выданных под роспись и личную ответственность, устроил ночевку с лесочке, привыкая к искусственному телу для выполнения некоторых заданий в мире живых. Стоило мне наконец-то уснуть, как эта мелкая пигалица «случайно» уронила на меня гиконган. Естественно, душу тот час же выдернуло из гигая. Меня в казармах, конечно, будили и холодной водой, и трубили в ухо, в общем, обычный опыт, а тут… разбудили самым, гм, экстравагантным образом, выудив из глубин души некогда похороненное воспоминание о первых мгновениях после смерти человеческого тела. Когда эта биджева жаба проглотила мое тело, произошло в точности то же самое.
Из-за особенностей внутреннего пространственного кармана клятой амфибии мою душу буквально выдернуло из тела, еще подававшего признаки жизни. Причем проявившаяся толстая цепь, уходящая в спину жабы, каким-то образом блокировала все мои способности шинигами и вообще практически все оперирование рейрёку. Судя по шарингану и танто на бедрах, я остался в шикае, но вытащить занпакто из ножен не мог – мои руки легко проходили сквозь мое собственное призрачное тело, чего прежде никогда не случалось. И дозваться до Какаши тоже не смог.
- Ох уж эти герои-сосунки, - сокрушался белогривый саннин, - все им неймется на подвиги…
Это первое, что я услышал, когда душу выпихнуло из тела, пропавшего в недрах желудка причмокнувшей жабы. Сейчас-то нет рвотных позывов, и в тот момент я меньше всего думал о чем-либо, кроме переживаний первой и второй смертей. Рот жабы закрыла то ли пробка, то ли соска.
- Ведь есть же призыв, - бурчал жабий сеннин, - чего собакин не ушел к своим псам? – Беззлобно спросил он, в который раз обернувшись на умные минусы жабьих глаз, со всем согласно хлопающих веками. – Но если бы он так и поступил, мы бы его перестали уважать, правда, мой лупоглазый друг?
Запечатав в свиток найденные пилюли, видимо выпавшие из рук катонщика, на месте которого осталась ровная полусфера кратера, Джирайя, собственно, и удрал с объятого жадным и жарким пламенем поля боя обратным призывом на гору Мьёбоку. В его миссию не входила драка с парой мчавшихся сюда вражеских наблюдателей. Кажется, либо мое тело на рефлексах, либо под управлением запнакто, спихнувшего всю боль на меня, оттолкнуло мертвого Умино, чей поглотитель активировался прямо в воздухе – никаких следов не осталось. Богиня удачи мне явно улыбнулась.
Переход между мирами отрезвил меня. Еще бы не прийти в себя, когда тебя одновременно ошпаривает и обмораживает, а в довесок выкручивает и выжимает, словно половую тряпку. Всего пару секунд крутил головой, обозревая чудной пейзаж территории клана Гама, потом взрослый мужик схватил радостно моргнувшую жабу за лапу и по-мальчишески, подняв тучу брызг, прыгнул в пруд, рядом с которым появился. Прямой портал до Конохи! Пролетел душой через него и будто окунулся в жирное подсолнечное масло – тьфу, гадость!
Мой шаринган автоматически заложил в память знаменитое секретное ниндзюцу белобрысого великовозрастного извращенца - «Тотон Дзюцу», техника прозрачности, сильно похожая на «Бакудо-26: Кьёкко». Но оно лишь частично объясняло то, почему я его вообще не ощутил и не увидел – один из трех личных учеников Сарутоби Хирузена явно прятался в жабе, потому и душу я ощущал только жабью! И не в ее внутреннем мире, а в каком-то отдельном подпространстве. Но все эти выводы я сделал только сейчас, безвольно несясь по крышам вслед за жабой, к который был накрепко прикован.