Потом сдавшаяся уговорам Цунаде учила своему фуиндзюцу всех остальных, с медицинской точностью рисуя руны с иероглифами непосредственно чакрой. Она стала выдающимся ирьёнином до чьей-то бурно зацветшей закладки на гемофобию, в результате помогшей боевому ирьёнину подняться над уровнем простых рваных ран и открытых переломов – спасибо врагам. Рисуемые ей символы ровно светились голубоватым светом зримой чакры, красивое и таинственное зрелище.
Как выяснилось, два острых угла ромбика олицетворяли инь и ян. Функционал «Инфуин» накапливал исключительно чакру, при этом широко варьировались фильтром как сохраняемые пропорции, так и высвобождаемые, позволяя владельцу вбухать весь запас в конкретное дзюцу. Мангекё Шаринган и способности занпакто в банкае вкупе с искусственно поднятым контролем тела помогли реализовать рисковую задумку. Во-первых, “S”-ранговый розовый ромбик «Инфуин» завязан на воле, сосредоточенной в голове, а мне его создавали на солнечном сплетении поверх энергетического ядра, что грозило вылиться в полный слив создаваемой чакры в печать без попадания оной в систему циркуляции. Во-вторых, из разъяснений Сенджу-дзёси я вычленял элементы, ответственные за разделение инь и ян, чтобы в итоге занпакто корректно изменил готовый ромбик в шестилучевую звездочку. В-третьих, я обугливался спиной, соприкасающейся с каменным пластом, до того принявшим мою чакру, а теперь спешно отдающим ее. Одновременно прикладывал чудовищные усилия, чтобы рядом с лучами звезды крутить по часовой стрелке (согласно присущему мне направлению вращения, отраженному на макушке) завитки томоэ хвостиками к острым кончикам лучей, проявляя важный, внешний и требующийся символизм прямых фуин-каналов от ядра к печати. Сие требовалось для выделения чистой энергетической компоненты чакры при запечатывании остальных пяти.
Следующие сутки я лежал в коме, ведя во внутреннем мире борьбу за убывающую чакру, прямым током засасываемую в переделанный «Инфуин» - и не слыша мат-перемат взбешенной Цунаде. Оба саннина и Шизуне были заинтересованы во мне, поэтому обошлось без вредительских попыток ограничить мой прогресс, подлечили и занялись своими делами. Например, Джирайя мастерил точную копию ожерелья, чтобы запечатать в поддельном кристалле настоящее. При запечатывании создается подпространственный карман, предмет попадает в эту капсулу и перестает взаимодействовать с чем-либо вовне. Очень сложно задать такие характеристики этой капсулы, чтобы она удержала в себе древний артефакт.
- Бери себе, дарю, - кратко пояснила Цунаде, метнувшая мне памятное украшение, когда к полуночи обсудили почти все вопросы по предстоящему действу, довольно примитивному, между прочим, и потому не вызвавшему больших протестов.
- Мн, оно требовалось до вчерашней ночи, - пояснил я свою позицию, подбросив артефакт обратно.
- Забываешь о Наруто, - осуждающе покачал белой гривой Джирайя, умеющий быть серьезным, когда оно надо.
- Эм, я по-мужски уже перетер с Кьюби, - уведомляю искушенную публику, мало удивившуюся этому заявлению, вызвавшему вместо шока разную степень вины. – И у Наруто уже есть одна полезная трофейная висюлька на шее. Эм, давайте вернемся к насущной теме моего выздоровления… - Я свернул разговор, возвращаясь к выставленным Хокаге условиям возвращения. Мы вполне укладывались в недельный срок, все-таки решив воспользоваться организованным сверху прикрытием моего многодневного отсутствия.
Шизуне читала учебник за авторством Сарутоби Хирузена. Цунаде проявляла себя истинным ирьёнином и честь по чести заботилась о болезном Собакине, обо мне то бишь, периодически сканируя ирьёниндзюцу и со своей стороны елико возможно помогая формировать фуин-связи для отвода лишней энергии.
Очнулся я опять на рассвете - первого майского дня. Под чутким руководством заинтересованного личика, деловито прячущего свой бюст за моей спиной (что все равно слабо помогало сосредоточиться из-за прижатых к спине ладошек и ощущения близости розовой мечты), занимался покорением завершившего свое формирование в районе солнечного сплетения нательного фуиндзюцу – хех, Какаши не удалось избавиться от насыщенного розового цвета с темным пурпурным отливом. К обеду управились с выделением чистой живительной энергии и сенчакры, с которой нехотя помогал белогривый саннин, внимательно смотревший своими жабьими глазами на меня вместо грудастых красоток в дешевых общественных банях.