Во второй половине пасмурного и ветряного дня я занимался сперва Джирайей. Жабий сеннин нехотя признал мои Бала из форматированной сенчакры, легче им усваиваемой. Я глядел Мангекё Шаринганом на энергетический баланс из цветных всполохов, при этом мысленно (применяя практику работы с призывом) управляя своим дублем, созданным в обычном состоянии. В шикае Бала обретали скорость и травмирующую убойность, в банкае расшибали стволы деревьев, а без высвобождения духовного меча и должной концентрации мои Бала были на уровне самого захудалого толчка «Хадо-01: Шо», сравнимого с броском мячика. Именно дубль выщелкивал Бала по касательной к спирали очага чакры, постепенно закручивая в вихрь уже высвобожденную чакру, находящуюся вблизи тела шиноби. Сам я не решился заполнять свою СЦЧ какой-либо одной чистой компонентой – чревато, как показала практика с дублями еще над морскими просторами. К слову, у дублей были нательные фуиндзюцу, оказывавшиеся девственно пустыми, а к примеру, у теневых клонов Наруто отсутствует на животах даже намек на печать «Хакке но Фуин Шики», которая удерживала Кьюби. Попутно мы выяснили, что дубль не хлопает облачком чакры, а взрывается при полном расходе чакры или хотя бы малость заполненной печатью в районе солнечного сплетения, тем самым каждый дубль превращался в ходячий аналог листка взрыв-тега. Благо при выяснении этой неожиданной подробности никто и ничего не пострадало, кроме меня, тут же окрещенного «хвостатой» бомбой (это еще самый лестный и цензурный эпитет, но до откровенно пошлых вульгарностей Цунаде не опустилась).
Потом была бомбардировка Серо, тоже без высвобождения занпакто совершенно не блещущих ни плотностью, ни убойностью. Просто большой сгусток энергии, способный сбить концентрацию на чакре у посредственного чюнина. Вот в банкае смертоносность Серо малость превосходила атаки Менос Гранде, но на фоне ниндзюцу “B”-ранга разрушения смотрелись жалко. Как и в случае с Бала по не терпящей возражений просьбе пальнул вбок после дубля, демонстрируя разницу перед использованием техники на саннине, профессионально придирчивом перед экспериментами на себе любимом – это я оказывался в безвыходном положении и стал жертвой медицинского энтузиазма. Я еще над водными просторами выяснил насущную необходимость тренировки своих способностей, лишний раз убедившись в повышении их эффективности с уровнем высвобождения занпакто. Мы с Джирайей две партии моих дублей извели, с трудом добившись приемлемой нормализации пупырчатого жабьего носа – слишком глубоко въелось жабье масло, способствовавшее обучению сендзюцу. Эту тренировку Джирайя высоко оценил, признав полезность опыта с попаданиями дзюцу в очаг чакры для дестабилизации его работы и с проверкой действенности защитных приемов, разработанных против стиля мягкой руки клана Хьюга, выбивающих тенкецу и нарушающих работу всей СЦЧ. Довольно быстро жабий сеннин успешно повторил исполняемые дублем Бала и Серо - их принципы создания не блещут изощренностью.
К вечеру образовавшаяся команда взялась за Цунаде, видевшей и лично оценившей прогресс у соратника, вкратце поведавшего о своем опасном ученичестве сендзюцу у клана Гама. Я действовал по той же методике, о которой Джирайя некогда размышлял, не найдя решения головоломки с кланом Хьюга, поскольку бьякуган куда лучше подходил для решения поставленных целей. Мой дубль сперва приучал к ощущению сенчакры, стреляя Бала по спирали ее очага, потом мне пришлось пить быстродействующую чакротворную микстуру и спешно клепать партии дублей, чтобы те сплошным потоком высвобождали из рук форматированную сенчакру – стартовал контролируемый процесс перехода Цунаде в сеннин-моде, оказавшийся внезапным и куда скоротечнее запланированного. Вместе с Джирайей я пристально следил за правильным балансом смешивающихся энергий, хотя белогривый поначалу, до кризиса, часто отвлекался, балуясь с приданием незамысловатым Бала и Серо стихийных свойств Цучи и Хи, потому что его обычной чакре остро не хватало разрушительных свойств, присущих рейрёку Пустых.