Казавшееся утлым суденышко швыряло ветром из стороны в сторону, вздымало и кидало с громадных волн, а я знай себе стоял между небом и водой высшим судией, как будто то ли вершащим последний суд над отдельно взятой горсткой людей на крошечном кораблике под стопами, то ли самолично приводящим приговор в исполнение. Труден был выбор стези шинигами, но я ни о чем не жалею, в том числе и том, что ни Какаши, ни Хачи не предоставлялся выбор, становиться теми, кем есть, или нет. Я принял себя таким, каков есть. Сожалений нет, однако, порой, терзают окаянная грусть-тоска да желание послать всех к пустому биджу в пасть, чтобы самому всецело заняться угодным душе занятием…
На расстоянии нескольких моих ростов сверкнувшая мимо меня молния и ударная волна от нее напрочь прогнали внезапно нахлынувшее философское настроение.
Напряженный Мангеке Шаринган кое-как различил тонкие пути, прокладываемые молниями. Живые сверхскоростные нити тянулись сверху из недр облаков и снизу от острых предметов, таких как мачты выставленного на подиуме волны корабля. Природные молнии двигались рывками и причудливыми зигзагами, короткие вспышки ступенчатого распространения ослепляли бы меня, не будь защиты, даруемой способностью Маска. Мне катастрофически не хватало скорости, ни Сюмпо, ни Сонидо, ни их компиляция с дзюцу не могли обеспечить должную скорость, чтобы вовремя рушить проводящие каналы, спутанным пучком тянущиеся от корабля ввысь. Острые проводники светились – горели Свечи Шинигами. Будь мы в эпицентре, их яркость переполошила бы весь экипаж, а не только одного капитана, насколько я понял, надеющегося на какую-то защиту… Свечи Шинигами. На моей исторической родине пришельцы из сказочных заморских стран звали их огнями святого Эльма, а на Вакусэи из-за высокой концентрации сенчакры свойства этих огней несколько отличаются. Байки про Свечи, разгоревшиеся в Факелы, популярны в кабаках для ниндзя – чего только зловещего не наврут рассказчики, повествующие якобы со слов выжившего очевидца.
-- Фуиндзюцу, - лаконично произнес у меня в голове голос Какаши. Мой занпакто на них специализировался. Не мудрено, что он первым заметил крупный рисунок, спрятанный под слоями лака и краски. Находясь сверху, проще различить. Зная, на что теперь обращать внимание, сразу выявил искомое. – Допотопное, - через секунду флегматично вынес вердикт занпакто.
-- Не стоит искушать судьбу, - ответил я, чувствуя стыд за свою невнимательность. Какаши вернул мои мысли в нужное русло. Из-за сверх ускорения был словно в киселе, для меня окружающий мир предельно замедлился, благодаря занпакто не потерял нужную степень концентрации, хотя то и дело думы сползали на непривычность текущего состояния и всякие побочные темы, цепляясь за ассоциации.
С промедленьем, но без сомнений принял роль эдакого громовержца, оберегающего творение рук человеческих от попадания ярых молний. Из всех вариантов решения возникшей проблемы скоропалительно выбрал самый простой и, наверно, самый действенный из мне сейчас доступных – упреждающе спусковой разряд. Косвенно пригодился опыт Какаши, имеющего первичное сродство с Каминари и скопировавшего целую кучу дзюцу для собственного пользования. За пример взял не раз виденное и отлично знакомое… мне райтондзюцу “B”-ранга «Райтон: Хирайшин», только не я становлюсь проводником вызываемой молнии и она не перенаправляется по фуин-метке, теряя естественную зигзагообразную форму.
- Бьякурай! – Воскликнул я внутри грозовой тучи, четко задавая не вектор распространения, а конечную точку, расположенную на гребне ранее примеченного вала – волны такие медленные!.. Для аналогичной техники шиноби мне бы пришлось маяться с нанесением печатей на кунаи и их метанием, беспокоится об отводках и погрешностях, неминуемо возникающих из-за огромных расстояний, да и Хадо-04 я пользую десятилетиями, исследовав его вдоль и поперек.