- Чего вы хотите? - Еле слышно и со смелостью обреченного спросил Эйхамару, чей кадык дважды задел острое лезвие, соскоблившее кусочек кожи – потек ручеек крови. Голодный желудок парня вопреки его воле забурчал, и мне не к месту захотелось меда, походу, вместе с большей частью доставленного кораблем провианта отправляемого караваном на базу островных сил Ягуры, Йондайме Мизукаге.
- Одноухого Кадо знаешь? – Тыкаю пальцем в небо, задавая вопрос смягченным тоном.
- Хай, - с нескрываемым облегчением выдал Эйхамару.
Не солгал – молодец. Догадливый - похвально. Признал подчиненное положение – тоже хорошо. Не испугался до мокрых штанов реяцу пустого, что исходило от танто – здорово. Попал вопросом в яблочко – класс! Я снижаю давление обоих приставленных танто, чуть ослабляю струну из чакропроводящего металла, дававшего возможность чакрой и волей, складывающихся в нехитрое дзюцу, управлять ею, включая изменение длины. Не спешу залечивать ранку на шее.
- Быстро рассказывай всё нужное, чтобы не лажанулась твоя временная замена в команде Миноу, - приказал я. Проверю его сообразительность и выдержку.
Клановый умен, имел отличное воспитание и подготовку. Пленный принялся отвечать лаконично и скороговоркой - ёмко. Бескультурщина среди бесклановых дело обычное, а вот за садистские наклонности мое желание уничтожить душу командира усилилось – та еще гнида из него выросла. Подчиненных он держал в ежовых рукавицах, часто отбалды и ради собственного удовлетворения раздавал затрещины и немилосердно бил за попытки отгородиться. Избирал слабого мишенью для нападок, разве что за слугу его не держал. Свое дело Миноу знал, однако это не извиняет его скотского обращения с подчиненными, которыми зазря не рисковал всё же. Я не использовал суффикс, и Эйхамару догадался о моем знакомстве с его командиром и употреблял соответствующие обороты речи. Поплевывающий куда ни попадя Сабуро и гаденько улыбающийся Шиширо хитрожопые подпевалы, друг друга не переваривают, но прекрасно кооперируются против кого-то третьего. Сильны вдвоем, однако по одному уже не бойцы против ловкого Эйхамару с отменным контролем чакры и оба осознают это, но не признают. У Сакуры, к слову, в плане контроля схожие задатки.
Перечислив немногочисленные привычки и особенности поведения своих напарничков, Эйхамару кратко рассказал о себе. Как я и подозревал, он принадлежал к клану Сунгарики, который специализировался на сенсорике, умея «смотреть» с высоты туч (чем гуще и плотнее облака, тем четче взгляд) - этому хидзюцу Эйхамару не обучили. Так же геном клана Сунгарики позволял делать воду чрезвычайно острой: хоть как прямое лезвие, хоть как сенбон. На первый взгляд странный геном, но я краем уха как-то слышал о шипастом ледяном дожде. В принципе, я даже смогу сотворить аналог подобной техники, выпустив чакру в облаке и раскатав ее блином для стимуляции образования градин, только не с земли, а стоя непосредственно в облаке. Дзюцу для массового поражения и учинения огромных разрушений с тотальным разорением сельхозугодий. Жаль только, для создания столь губительных осадков только на основе Суитона требуются специфические погодные условия. Обычно Сунгарики не лезут в ближний бой, но мастаки сооружать вокруг кистей острые и твердые водяные кунаи или мечи, умеют их метать с рук. Сам Эйхамару, как я и подозревал, отпрыск самого главы клана Сунгарики Эйхаро, ради восстановления численности клана и его выживания обрюхатившего более десятка наложниц из простолюдинок. Как оказалось, мужик не зря трудился в поте лица, а матери погибли родами. Всю правящую семью и других чистокровных в конечном итоге вырезали, а недоученные техникам полукровки остались - пока еще остались. Эйхамару и других его братьев и сестер по крови воспитывали в строгости и скопом, как таковой семьи они были лишены. Мне показалось странным, что воспитанный кланом говорит о клане в прошедшем времени, но я не акцентировал на этом внимание, сделав зарубку в памяти на будущее.
- Почему откровенен и покладист? – Не меняя тона, задаю вопрос, одновременно оказывая небольшое давление яки.
- Ваша… вторая чакра… ужаснее Мизукаге… - Эйхамару вмиг растерял все свое красноречие и вздрогнул, отчего струна кое-где порвала одежду и до крови врезалась в кожу. Миг слабости у пленника быстро прошел. – И вы против Него, - произнес он, закусив губу. – Я хочу отомстить, - говорит твердо и с вызовом. – За пытки над кормилицей… - хрипло выдавил из себя Эйхамару в ответ на мое болезненное надавливание.