От восьми серпов «Хачи-Сирокама», смертельными росчерками уже четырежды запущенных мною с танто по вражеским шиноби, оба ловко уклонились, причем, контроль над «Футон: Окина Татсумаки» не прерывался, наоборот, вихрь засасывал камни и деревья, которые нарезались ветром и атаковали меня острыми гранями. Адское пекло в мгновение ока спалило всю мою одежду с волосами и больно защекотало ноздри, но я пока успешно выдерживал усиливающийся жар, закрыв глаза и вливая чакру в способность Маска, так же защищающую уши и ноздри от неимоверно горячего воздуха, способного сжечь изнутри. Горящие головни и раскаленные камни, которым огненный вихрь придавал скорости, хаотично сеяли на мне гематомы и ожоги, изнуряя регенерацию. Я был вынужден концентрироваться и тратить силы на самозащиту, преодолевая боль в руках – надо же было так по-дурацки угодить в ловушку! Раскаленные камни усиленно били кисти и предплечья, свистящий ветер люто сек, адский огонь запекал. Стоило только чуть отвести руки в стороны, чтобы выпустить с танто очередную серию белых серпов и лент, как обе свирепые стихии обрушивались с особой яростью. Чтобы уйти в Сонидо, мне требовалось выпустить чакру, что сразу на мгновение ослабило бы Иерро и смерч тут же растерзал бы меня, пробив оборону. Я успел бы уйти на сверхскорости из ловушки, если бы не вовремя впущенная липучка!.. Какая слаженная пара убийц!
Мне не дали драгоценные секунды на то, чтобы при помощи парного духовного меча поглотить всю энергию, собранную в комбодзюцу. Едва интуитивно ушел от раскаленных кунаев и сюрикэнов, немыслимо изогнувшись внутри наконец-то прекратившего распаляться адского смерча, как следом за ними в меня совершенно внезапно воткнулись четыре быстро летящих арбалетных болта. Попарно в бедра и плечи, на верхнюю фалангу мизинца пробив Иерро и тем самым нарушив целостность защитного покрова, еле сдерживающего напор вражеского комбодзюцу. В кровь попал какой-то быстродействующий и уцелевший после огня яд, а потом в ране потек легкоплавкий металл. Я заорал от нестерпимой боли, инстинктивно выпустив яки и устрашающее реяцу взбешенного пустого. Затухающий адский смерч мгновенно вмяло в землю. Руки, повинуясь воле занпакто и управляемые его чакрой, а не моими сожженными мышцами и замутненным колоссальной болью сознанием, метнули оба танто в юрких врагов. Занпакто сам подправил траекторию своих воплощений, во всех смыслах пресекая обе жизни покусившихся на меня шиноби.
Ируку-Хироши спас Гай-Кадо, могучими руками вытащив из себя пленника, свернув ему шею и сбив напарника трупом так, чтобы тот остался лежать сверху, прикрывая от шальных кунаев и сюрикэнов, отскакивающих от его панциря. Замедление он вовремя инвертировал, но даже ускоренное метательное оружие не пробило его броневую шкуру и панцирь. Со смертью оригинала пара оставшихся водяных клонов тут же превратилась в безобидные лужи. Памятуя наказ, мой партнер немедленно занялся моим союзником, вливая тому в горло и рану в груди выданную мной концентрированную зеленку и другие препараты, чтобы обезболить и остановить кровь. Купировать распространение яда уже поздно; не зря в академии вырабатывают иммунитет к самым излюбленным составам врага, но ослабленный организм тяжело раненного сам не справится с ними.
-- Держись! – Гаркнул на меня переживающий Какаши.
Еле успел приоткрыть рот и зажать зубами специальную шнягу, кое-как вынутую из Кладовой, как волна выпущенной в тело разрушительной чакры пустого с гарантией уничтожила неведомый яд, проникший внутрь и с четырех направлений, подхваченный кровотоком, быстро распространившийся по всему организму. Сам я не помню, как кричал, зато прекрасно себе это представляю по бреду и агонии занпакто, в какой-то момент взявшего всю мою боль на себя. Я знал, как медленно и мучительно остывал затвердевший металл бывших наконечников арбалетных болтов, как он отвратительной и витиеватой кляксой внедрился в мышцы вокруг костей, запекая их в угли. Эти инородные включения препятствовали регенерации конечностей, сводя к нулю все усилия борющегося организма. Знал это, но не ощущал боли, ее резкий обрыв на непозволительные пятнадцать ударов сердца вогнал мое сознание в ступор.