- Гай!.. – Прохрипел я, с трудом избавившись от шняги во рту – напрочь забыл название.
- Сейчас-сейчас, Какаши, - с болью в голосе просипел все еще преображенный партнер, не решающийся терять драгоценную минуту или больше, переживая отмену хидзюцу слияния. – Потерпи еще немного, партнер, уже сейчас подлатаю Ируку и к тебе. Умоляю, держись, во имя Силы Юности!..
От волнения он позабыл уговор про псевдонимы и обращался по имени. Я не рискнул открыть глаза, итак по его сопению и другим звукам было ясно, как ему сложно что-то делать в текущем неуклюжем облике медлительной гуманоидной черепахи. Двое смертельно раненных напарников, а он физически не способен действовать быстрее и техник клонирования не знает. Так же не может повторно использовать ниндзюцу призыва, пока активно «Нинпо Кучиёсе: Гаппей: Камекьёджи». А еще он сам отравлен, универсальный антидот лишь замедлил действие яда, плюс влияние громады тела – доза-то была рассчитана на человека средней комплекции, а не массивного гиганта.
Утешил себя тем, что вражеских ниндзя мы победили, Гай успеет стабилизировать состояние Ируки на уровне «тяжелое», а я обязательно регенерирую, когда-нибудь биджев металл остынет и будет вытолкнут организмом наружу. Этого абстрагирования от суровой действительности хватило ненадолго, как раз, чтобы успеть беспорядочно вокруг себя извлечь запасы зеленки и медикаментов. Потом перехлестнувшая через занпакто волна боли скрутила меня, сбив всяческую концентрацию на чем-либо, кроме ее подавления. Как сдавший экзамены ирьёнин знал, как у других уменьшать и вовсе отключать боль, а у себя не мог, не разобрался еще!.. Зато со всей четкостью осознал – металл ядовит! Для меня в текущей ситуации здорово, что он не имеет свойств чистой ртути – старался мыслить в позитивном ключе…
Добравшись до меня, Гай предстал заботливой нянькой, лапочущей что-то успокаивающее и тщательно скрывающей свою растерянность и злую досаду на собственную криворукость. Из-за достигающих меня отголосков боли слова мне давались с трудом, кое-как передал черепаховому спасателю, чтобы смело вырезал въевшийся металл кусками, не жалея плоть. Еле успел запретить ходить за танто, еле сумел извлечь из Кладовой так и не понадобившийся набор скальпелей, но слишком малы оказались для неуклюжих лап – ох, как мне это было знакомо!.. С трудом наскреб силу воли и концентрацию, чтобы закупорить сосуды у основания рук и ног. Кунаи отвратительно подходили для поставленной задачи, но альтернатив не было – валяющиеся вдалеке клинки ниндзя Кровавого Тумана почти наверняка отравлены. Первыми он обкромсал мои плечи, потом с замиранием сердца начал возиться с бедрами. Хотя регенерация всё заново восполнит - должна! - но все равно со мной случился натуральный шок, когда Гай в порыве энтузиазма случайно-таки лишил меня мужского естества. Перед уходом в спасительное беспамятство, я, пожалуй, впервые увидел слезы в глазах мужественного Майто Гая.
Глава 3.
- Б***, да открывай же свои поганые глаза, недоделанный Учиха! – За грубым окриком сильно раздраженного и уставшего мужчины последовала встряска током и очередная колющая боль в области сдавливаемых висков.
Безжалостное выдергивание из беспамятства аукнулось жуткой головной болью, страшной чесоткой и всепоглощающим чувством голода. Рот сам открылся, чтобы глотнуть нечто, схожее с ослиной мочой, которой меня, кажется, окатили, приводя в чувство. Рвотный позыв немедля скрутил нутро, а заодно дал знать: туловище туго зафиксировано ремнями на почти вертикальной плите, голова надежно зажата скобой и двумя упирающимися в виски шипами, конечностей нет. О чем-то еще подумать мне не дали, зажав нос. Через миг добавилось ощущение какой-то штуки, прицепленной к подбородку и не дававшей плотно сомкнуть челюсти. Облегченный, каркающий и оглушающий меня злорадный смех упивался собой все то время, пока я болезненно откашливался от очередной порции мерзости, которой вынужденно наглотался, едва не захлебнувшись при этом.