Благо у Маюри отсутствовали образцы генома малочисленных Хатаке, и отличительные признаки нашей крови остались вне его внимания, иначе бы я спалился: рухнула бы их кое-как поддержанная мной уверенность в том, что я бесклановый шиноби, недавно подвергнутый экспериментальному вживлению генома клана Учиха. Сасаяки знал толк в допросах и вклинивался в тест ирьёнина. Мне пришлось сдать тот факт, что в приснопамятном бою я использовал додзюцу и как-то усмирял жар пламени, потому и выжил в том комбодзюцу. При этом Маюри с неизменной улыбочкой и непонятной хрипотцой подтвердил отсутствие как соответствующей структуры СЦЧ в моих глазах, плавающих в специальном контейнере, так и следов выгорания, влекущего за собой слепоту, и следов прорастания новых каналов в имплантах. Ученый как раз тем и занимался, что докапывался до сути случившегося с моей системой циркуляции чакры, параллельно сыпля профессиональными вопросами. Возможно, творимое со мной жестоко и бесчеловечно, но подобное повсеместно в мире шиноби, а в Кровавом Тумане вообще чуть ли не рутина.
Я был почти целиком занят вопросами Маюри и пропустил сигнал о доставке моих танто в больничную камеру подземной базы повстанцев. И если бы не случайно задетый нерв в позвонках, мне бы не удалось скрыть радость за болезненным стоном и таки брызнувшими слезами, на удивление не вызвавшими на бледном лице ни удовлетворения, ни наслаждения. Маюри был не садистом, но чокнутым ученым, в военное время дорвавшимся до доступного исследовательского материала и вынужденным приносить определенную пользу спонсорам ради того, чтоб терпели его закидоны и позволяли заниматься любимым делом.
О Король Душ, благодарю… Мне хватило выдержки дождаться удобного момента…
За моей спиной все же стоял четвертый тип, безымянный Донзоку-дзин с фиолетовой копной коротких волос. Боевик первым среагировал на внештатную ситуацию, схватив столешницу за край и резко потянув на себя, поворачивая ее вокруг оси. Вторым стал Маюри, слава Ками-сама, пославший разряд не в головной мозг через сдавливающие виски шипы, а в резко ускорившее работу сердце. Открытая взорам мышца не выдержала, разорвавшись перекаченным воздушным шариком, но никакой роли сейчас это уже не могло сыграть.
Вру, самым первым, как позже выяснилось, был Ао, безуспешно попытавшийся при помощи суитондзюцу подальше отшвырнуть опечатанную коробку из-под какой-то длинной катаны, в которую временно поместили мои танто – принеся их вместе с подделкой на скорую руку. Но получивший посыл занпакто рыбкой выскользнул из тенет фуиндзюцу и рассек коробку, очутившись на свободе. После Маюри, похоже, среагировала Мэй, выдувшая и метко плюнувшая вязкий лавовый снаряд. Оба летящих ко мне танто, наполненных энергией, синхронно вильнули, избегая столкновения, а потом и во второй раз лихо поменяли траекторию, чтобы обойти тылом развернутую к ним столешницу - разошлись в стороны и с боков воткнулись в мою тазовую кость. Безумство испытывать экстаз, но он был и едва не затмил вместе с болью конечную цель. Воссоединившийся со мной Какаши одернул, одновременно высвобождая всю запечатанную в себе-танто жуткую чакру режима банкай.
Давление высвобожденной реяцу предотвратило атаку Донзоку-дзина, почти расплющив его о ближайшую стену. Шарахнувшегося в сторону и не успевшего ничего предпринять Сасаяки-дзина тоже куда-то рядом впечатало, причем, со смертельным исходом.
Я не мог оперировать чакрой, переполнившей не только окружающее пространство, но и огрызок моего умирающего тела, однако мне и не надо было. Порожденная наркотой безумная идея заключалась в том, что я представляю вихрь Арки Портала, ведущего в явь, запечатленную моими глазами, и пробую туда переместиться, при этом одновременно со мной занпакто усилием воли пробует поместить мое тело в субпространство Кладовой. Раз подтвердился факт капсулирования внутреннего мира, то…