-- Успели! – С облегчением констатировал очевидное Какаши, когда в каких-то миллиметрах и миллисекунды спустя взметнулась толстенная стена, замуровывающая пять шестых помещения вместе со всей видоизмененной лавой. Ровной она была у выдержавшего осаду основного выхода, а у проломленного подсобного изгибалась, упираясь в стену сразу над косяком. Ранее попавшие сюда брызги еще светились от высокой температуры, курясь плотным фиолетовым дымком. Но ни брызги, ни попавшая в периферию зрения изогнутая стена не получили мысленного отклика, мое внимание приковало нечто абсолютно иное: «- Ахх… - сверху на меня свалилась рухнувшая без сил Мэй…».
-- И не мечтай, - грустно поддел меня Какаши, когда Мэй, носящая вызывающе красное кружевное белье, одну ногу пронесла сквозь меня, а второй точеной ножкой встала у моей макушки. – О-ля-ляаа…
-- Развратник, - буркнул я мысленно, пытаясь отдышаться после пережитого стресса. Не предпринимал попыток сместиться или отвернуть голову, когда Мэй наклонилась и довольно радикально вздернула вверх худую тушку бесчувственного Ао. Вид женских ножек великолепно помогал отвлечься от только что пережитых пыток.
-- Эм, он способен увидеть… - с нервным судорожным вздохом заметил Какаши, нехотя отстраняясь от женских прелестей, способных и мертвого привести в чувство.
Повторив его мысленный вздох, окинул мутным взглядом огороженный пятачок и поспешно пополз, постаравшись ни во что не вляпаться. Практически ввалился в неприметную дверь. Там меня ждала целая сеть частично пострадавших и оттого опасных лабораторных комнат, целый исследовательский комплекс - бывшая вотчина Куроцучи Маюри…
Я все же не бесчувственный чурбан и не машина смерти, натерпелся ужасов телесно, душевно и морально. Нам с занпакто сейчас не требовались слова, их слишком много и слишком мало, однако запоздалое ликование воссоединению и радость выживания быстро притупились. Едва преодолел с десяток метров, как накатил пережитый негатив… Только что имевшиеся силы двигаться будто испарились, перед глазами все расплылось, в груди запульсировал комок боли, или два, или четыре, горло нестерпимо ожгло. Дальше заковылял, не разбирая дороги и ни на что не обращая внимания, цепляясь за мысль – напарники! Кое-как добредя или доползя до какой-то тихой и никому не нужной каморки, с запозданием понял, что сейчас однозначно ни на что не годен. Отправив во внутренний мир оба до боли стискиваемых танто, забился в какой-то дальний и темный угол, сжавшись в позе эмбриона и задрожав – так выразился отходняк от пережитого стресса. Так и провалился в мутный сон, сбегая от пучины страхов и неудач в объятья тревожных сновидений.
В этом мире первый раз спал в духовном теле. К счастью, меня не смыло в межмировое пространство, только отлежал себе руку и проснулся разбитым. Когда потягивался, вдруг екнуло сердце – друзья!!!
-- Не дергайся, - остудил меня Какаши, смачно зевнув в голове. – Ядро еще сутки будет раскочегариваться до приемлемого состояния, ммм, если не станешь использовать чакру.
-- И еще надо недельку повременить с затратными и сложными техниками, – собравшись, через пару секунд отвечаю ему в деловом ключе. - И что предлагаешь?
-- Эм, разминку для начала. Тело духовное, а затекает совсем как материальное, - посетовал Какаши в попытке отогнать мои мрачные мысли, за что я ему был благодарен.
Что ж, не буду спорить, хорошее предложение, мне (мне!) не впервой делать зарядку в стесненных условиях тайных комнатушек и простенков. Разогнав кровь, состоящую у духа не из атомов, а из рейши, прогнал сонливость и как мог привел себя в тонус. Упражнения принесли неприятное открытие – фантомные боли. Тянущая боль в груди, область сердца; ноги с руками странно ощущались, будто они тень от реальных; схожим образом чувствовал энергетическое ядро: бледная тень от прежнего и будто за ширмой находится. Слабость угнетала, но деваться некуда, надо идти.
Сперва направился обратно по кое-как восстановленному в памяти маршруту. В воздухе коридора висели какие-то клубы испарений: снизу одни, сверху другие, между ними относительно чистая прослойка. В них вроде не было чакры, чистая химия, потому миновал, не обращал внимания. Ориентировался во многом благодаря на добром слове работающему красному аварийному освещению, скудному и кое-где выведенному из строя. Еще на подходе к густой темноте мои сенсорные способности, невеликие вне шикая или банкая, предостерегли от дальнейшего приближения к аномальной зоне, сформировавшейся, пока я бессовестно дрых.