Старался передвигаться как шиноби, даже смекнул, как призракам имитировать проходку по стенам и потолку. О, Потолок!.. Он имел ребристую криволинейную поверхность, сточенную и сглаженную тугими струями воды. Только в хрониках Первой и Второй Мировых Войн Шиноби читал о хидзюцу “A”-ранга клана Суиро, что стачивало камень, как рубанок древесину. Чешуйчатый великий водяной дракон, «Сукеру Окина Суиро» нечета грубой и всем доступной подделке “B”-ранга «Суитон: Суирьюдан но Дзюцу». Целиком гибкое и мощное тело состоит из радужно переливающейся чешуи… Каждая такая оставила на потолке гладкую выемку с острыми краями. Будь я в материальном теле, подошву на втором шаге изодрал бы в клочья. В любом случае полоток смотрится завораживающе красиво.
Пол и стены только в исследовательской части своей четкостью и прямотой линий свидетельствовали о более поздней доработке техниками дотона, в хозяйственной и жилой нет. Перемещался по коридорам, обструганным и обтертым камнем, срезанным с потолка, словно крупной шкуркой на водяной подложке. Хитры были на выдумку предки. Почему не Дотон? Потому что Суитон, прописанный в генах, дается значительно легче и дешевле, чем вторичное сродство с Цучи, которое лучше подходит для маломасштабных отделочных работ в комнатах командного состава.
Главная защита подобных объектов - это их секретность, однако установка ловушек разного рода суть святая обязанность любых хозяев. По лабораториям убедился, что механические мне побоку, а включающие в себя фуиндзюцу уже сработали. Но то лаборатории. Здесь и сейчас я крался, стараясь окольными путями миновать наспех, но грамотно расклеенные повсюду сигнальные печати сенсорного типа, примерно с каждой седьмой-восьмой я сталкивался впервые. В их равномерном разбросе смутно угадывалась какая-то система. Со смешанными чувствами взирал на их варварское уничтожение, мне хотелось прихватить их с собой или рассмотреть при помощи додзюцу и понять суть неизвестных фуиндзюцу, но по ряду причин окорачивал свои желания, наметанным взглядом шиноби высматривая признаки ловушек на очередном повороте или развилке.
Собственно, лаборатории расположились строго по левую сторону от главного коридора, раскинувшегося в ширину на дюжину метров. Явный новодел, совершенно прямой, свод арочный, высотой под пять метров. Если встать в его центре и главный выход на поверхность брать за шесть часов, то аномалия находилась где-то на десять часов, а обнаруженная мной массивная дверь в районе семи часов. Всего четыре входа и сколько-то десятков ниш - удобные оборонительные позиции. Самое грустное, что я обнаружил заделы на расширение базы и организацию второго уровня.
Люди находились только в этом главном коридоре. Четыре группы ниндзя: специалист фуиндзюцу, поддерживающий гигантский параллелепипед неизвестного мне барьера; страхующий ниндзя; три охранника. Команда караульных у малого подъема на поверхность в конце коридора, две команды у широкого в начале. И там, и сям по сенсору. Всего тридцать четыре души в прямой видимости. Ниндзя тихо переговаривались о погоде, ценах на рис и хлеб, откалывали плоские шуточки, кидали деловые фразы на тайном языке жестов. Шифр часто меняется, сложно уследить, тем более, я полгода как отошел от дел АНБУ Конохи и несколько недель как не состою в рядах этой организации. В презираемом Корне когда-то числился, но давно уже не двойной агент. Мне не требовался шаринган, чтобы издалека видеть распальцовки, угадывать произносимые слова, различать признаки сильной напряженности с непрестанными косыми взглядами в сторону пяти черных глоток, разевающих свои беззубые пасти по правую сторону коридора.
Во всю вертикальную часть левой стены растянулась пленка барьера. Напротив внушительных дверей в лабораторный отсек висели круги с большими кандзи, означающими «запрет». Круги вписывались в ромбы, от которых шли сложные геометрические построения из цепочек с иероглифами из чакры, составляющей фуиндзюцу. У каждого ромба имелся свой набор из четырех рун, с внешней стороны примыкавших к сторонам и раза в четыре более маленьких, чем кандзи. Все четыре проявленные в зримом диапазоне печати умозрительно вписывались в квадраты три на три метра и имели под центром нижней грани два контура ладоней с растопыренными пальцами, от кончиков которых шли силовые линии, образующие каркас всего узора. Самая сильная пульсация контуров фуиндзюцу наблюдалась у дверей, ближе всех располагавшихся к аномальной зоне.