Энергетическое ядро еще не восстановилось полностью, когда я был вынужден прибегнуть к применению чакры, поэтому на ближайшие сутки или двое я ограничен своими способностями, причем точно не смогу перейти в шикай. Саннин определенно отметил, что появившаяся на мне форма шинигами (на которую он никак не прореагировал – у местных, значит, иное обмундирование или предпочтения) не является настоящей или частичным «Хенге», а полностью состоит из материализованной энергии. Еще он явно заметил мою напряженность и прием с подачей чакры в голову для ускорения восприятия и мышления, улучшения обработки нервных импульсов. К слову, у меня было достижение: в ходе мучительной операции сумел понять, как мне не просто абстрагироваться от боли, а фильтровать соответствующие нервные импульсы. Даже два достижения: нашел ключ к ирьёниндзюцу для выращивания крови в пробирке. Слишком дорого бы встало просить саннина обучить меня этим дзюцу, несомненно, а так теперь сам вскоре воссоздам.
По внешнему виду Орочимару нельзя определенно сказать, тяжело ли далась ему операция или нет. Я вот точно был измочален во всех планах, но старался крепиться и держать себя в руках, ибо пока еще не время расслабляться. Впору воздать хвалу поглощенному Пустому, подарившему мне отменную выносливость, без нее я бы еще во время изысканий Маюри окочурился. Сыграло свою роль и восстановление духовного тела: минус драная бездомная портовая кошка, из необходимости уничтоженная мной перед операцией. Пока искал донора рейши, ирьёнин стерилизовал помещение и готовил инструменты, чтобы вытаскивать из моего тела непредусмотренную природой х***ю, усердно запихнутую туда Маюри.
- Отобедаем? – Коротко спрашиваю под не сдержанную руладу своего желудка.
- Не откажусь, Какаши-доно, - с насмешливо показной учтивостью ответил Орочимару и многозначительно хмыкнул, когда я извлек походный столик, кресла, посуду, заготовки с домашней едой. У него, как я понял, роль субпространственной Кладовой играет какая-то внутренняя полость по типу желудка, примерно так же, как у памятной мне жабы Джирайи, которая проглотила мою смертельно раненную тушку, будучи размером всего лишь с мою голову. Почти ровно пятьдесят суток прошло между двумя критическими ранениями, вот же ж!..
Решил не вспоминать его слова о том, что он был вынужден прервать важные дела, чтобы наведаться на этот Ками забытый остров. Ели молча, не торопясь, обдумывая каждый свое.
– Значит, вот за что были покрыты все долги Сенджу-дзёси, - утвердительно заявил он, когда по-светски вытер губы салфеткой. Все время с момента завершения лечения мне казалось, что он не спускает с меня своего пристального взгляда. Сейчас прямо мне в лицо вперил свои янтарные глаза. В произношении имени напарницы угадывалось уважение и, эм, тоска что ли.
- Аналогичная ситуация, с дозволением инициативы, - киваю ему, наевшись до отвала, но так и не испытывая сытости. Если бы не регенерация и помощь эксперта, лежать бы мне недели две на больничной кушетке, а так… уже почти разморило в здоровый сон.
- Настоятельно рекомендую выспаться.
- Учту.
- База будет зачищена?
- Да, м, без вариантов.
- Вопреки воле хозяев?
- Мн, большая часть образцов и исследований почившего Куроцучи Маюри безвозвратно утеряна внутри аномальной зоны. Эм, и я против вашего…
- После того, - перебил меня саннин, - как сам засветил моих змеек и меня перед Ао? Кхы-хы-хы…
- Резонно, - нехотя признал я, уже почти привыкнув к длинному языку бледной морды Орочимару.
- Стакнулся со мной и теперь боишься реакции напарников? – Со смешком, спросил грозно ухмыляющийся саннин. Казалось, его длинные волосы шевелятся сами собой. Гендзюцу?
- Отчасти.
- Чем грозит аномалия? – С издевкой на слове «аномалия», ранее мной употребленном, задал очередной вопрос Орочимару. Умный мужик, временами вполне адекватный.
- Превращением острова в вотчину призрачных монстров.
- Кхы-хы…
- Шинигами такой расклад не обрадует, - размыто сообщаю веский довод.