Старая и не блещущая размерами феодальная крепость терялась в тени, к нашему появлению успевшей накрыть все село. Как минимум двое караульных бдили, кружа на смотровой башенке. Это третий этаж по счету от каменного основания, скрывающего минимум два надземных и невесть сколько подземных этажей с тайным спуском на исследовательскую базу. Рабочий люд копошился во двориках, внутри которых тут и там среди кустов виднелись праздно валяющиеся вооруженные недоросли, которые вкушали семки и лениво наблюдали, как по глубокому синему небу бегут кучевые облака, предвестники дождей. Казалось, их то ли гонит свет заходящего солнца, то ли Ками-сама балуется, где-то за гребнем горы пуляясь из рогатки воздушной ватой. Природе не было дела до суетности и страстей мира людей с их извечным ворохом проблем и невзгод, с виду обошедших стороной идиллию Сиракава-мура.
Мы встали на пригорке прямо, как герои дешевого романа. «Ветер перебирал длинные волосы сэмпая, с предвкушением обозревающего панораму, что-то высматривая. Кохай скромно притулился рядом, весь в смятении чувств. Их путь лежал через раскинувшуюся перед удальцами долину горячих источников, обнесенных снегом с отпечатками упругих женских грудей. Перед взором Акио уже маячило море запретных соблазнов и слышались веселые подзуживания любвеобильного сэмпая, но за спиной юношу ждала нареченная. Его первый и он же прощальный поцелуй до сих пор жег подростковые губы…»
-- Твой стеб неуместен, занпакто.
-- Ммм, девушки в постели - лучшее лекарство от забот и хлопот…
-- Ки?!
-- Тебе и мне, все честно, - невинно ответил Какаши, после медитации приободрившийся, а сейчас вот распустившийся и возжелавший постельных приключений, да не абы с кем!
-- Акстись.
-- Я абсолютно серьезен. Эм, нужна срочная эмоциональная разрядка и энергетическая подзарядка…
-- Если хочу скорее вернуть форму, - с раздражением продолжил я за него, стараясь совладать и с разволновавшимся энергетическим ядром, и с телесным возбуждением, и с моральной подавленностью. Организму очень сильно захотелось проверить работоспособность регенерированного оружия для ведения столкновений на любовном фронте.
Занпакто прав. Слишком много боли мы оба испытали. Жгучие воспоминания хотелось заглушить наслаждением, как-то компенсировать, иначе ведь можно свихнуться – живых примеров десятки. Но я не мог думать лишь о себе - мои напарники в беде. Как говорится: и хочется, и колется. А все виновата стайка молодок, голышом игриво резвящаяся в глубоком месте речки за кустами со стороны села. Скорей бы уже слепошары на башне разглядели вежливых гостей, специально показавшихся на пригорке, и приготовились к встрече. Сколько можно уже пялиться через бинокли на девиц, явно знающих о том, что их отчасти видно с высоты смотровой башни?!
- Спустимся? – Своим вопросом, заданным развратным тоном, Орочимару отправил к биджу в пасть все грязные слухи о своих пристрастиях. Ничто человеческое ему не чуждо… Через доли секунды я понял, как круто меня хотят на***! Зачем поверил в благостное настроение вернувшегося монстра в человеческой шкуре? Сейчас не место и не время предаваться разврату. Полюбовались и хватит.
- Мнаэ… хай, ирьёнин-сама. – Сыграем в поддавки. Пусть думает, что я озабоченный, не шибко пекущийся о напарниках.
Впрочем, номер не удался - меня легко раскусили. Саннин понятливо и скабрезно хмыкнул и вновь положил руку на мое плечо, увлекая за собой в «Шуншин но Дзюцу». Смазливые личики проплыли в считанных дециметрах от меня и канули за спину, дзюцу завершилось на видном месте примерно в полутораста метрах от входа в крепостицу – саннин единоразово преодолел огромное расстояние!
По прибытию нехотя и в который раз я отдал должное мастерству Орочимару, в чем-то грубого, в чем-то гениального шиноби – вся троица личных учеников Хирузена является выдающимися ниндзя. Во-первых, его техника преображения не чета «Хенге». Вместе с внешностью Орочимару подделывает сигнатуру чакры, голос, мимику и моторику. Я сам копировал Эйхамару, сравнение с моим шаблоном не в пользу Орочимару, но где-то близко. Однако только при тактильном контакте я точно ощутил факт подлога. Без высвобождения занпакто спасовал перед определением, как это достигнуто и на каких принципах справно работает. Теперь вот во-вторых настало: выхлоп чакры, специально устроенный после завершения дзюцу в качестве акта вежливости сродни стуку в дверь. Он напоминал орех: в скорлупе поддельной чакры Эйхамару пряталось зерно истинной чакры Орочимару. Только сильный и опытный сенсор мог бы ощутить двойственную структуру, ну и я, вплотную стоящий. Причем, саннин сварганил «орех» походя, когда остановился в выбранной точке, при этом ни сколечко не запыхавшись после длинного пробега «Шуншином». Если не знать о сути произошедшего, то со стороны могло бы показаться, что техникой мерцания тела из деревеньки только что прибыл посредственный чюнин, просто-напросто не совладавший с удержанием чакры после торможения и перестройки разогнанного восприятия. Орочимару одним махом предупредил о своем прибытии всех, кого следует, и так, как следует.