Когда усыпил измотанную Мэй, лихо оторвавшуюся на мне, чувствовал себя последним скотом, распечатывая медицинские инструменты, выданные Орочимару, прописавшего действенную терапию, принесшую расслабление обоим сексуальным партнерам. В конце концов, мы оба – взрослые люди.
-- Отрави, - глухо произнес Какаши, нарушив длительную и тягостную тишину, сложившуюся в голове.
На мое донельзя уставшее лицо сама собой закралась злорадная ухмылка. Калечить всегда проще, чем лечить, и меня точно сейчас хватит на то, чтобы подгадить на духовном уровне, нивелируя практически всю полезность генного материала.
Мэй спала тревожно, ворочалась, мешала мне медитировать, медленно растворяя весь накопившийся негатив и примиряясь со смертью своей команды АНБУ, отпуская их в добрый путь по Самсаре.
Как-то незаметно для себя провалился в глубокий сон, столь же тревожный, как у соседки по комнате и несчастьям.
Утро началось с приятно прохладной утренней свежести. Мягкий футон, валик, теплое и дышащее одеяло – все создавало условия для уютной неги и дремоты. Сейчас бы предпочел кровать с ортопедическим матрацем, но невместно – это у престарелых годы требуют свое. Больше никаких мыслей в голове, за время сна нормализовавшей работу организма. Никаких болей не ощущал, но и легкости не было – только сонная одурь, ленивая и беззаботная.
-- Доброе утро, Какаши, - здороваюсь с занпакто, всё давно решив для себя в этом плане. В комнате посветлело, но глаза открывать не хотелось и мыслей никаких не было, ничего извне не беспокоило меня.
-- Доброе, Хачи, уааах… - смачно зевая у меня в голове. Хоть мы – одно целое, но осознаем себя по-разному, значит, вежливость требует приветствий.
Я не удержался, повторив зевок в реальности и по привычке вскинув руку, прикрывая рот. Пальцы ощутили щетину, щеку царапнули отросшие ногти. Как-то вдруг сразу захотелось в уборную, а где-то рядом почуялся всплеск не агрессивной чакры, и следом в ноздри проник пряный аромат кальмаров под соусом карри, как-то по-хитрому приготовленная в маринаде скумбрия, рис с овощами, что-то из лотосов. Спальня наполнилась звуками, в том числе:
- Приятного утра, Какаши-сан. Горазды же вы спать… - послышался ехидный женский голос со стороны входа.
Все воспоминания всплыли разом, резко распахнул глаза и сел. Пока одеяло сползало, я запечатлел обстановку. Все та же комната с обшарпанными татами и выгоревшими на солнце рейками сёдзи. Никаких следов второго спального места. Зато была Мэй, казалось, внешне нисколько не изменившаяся. Был низкий столик, плотно накрытый плошками с курящейся едой, горячей и свежей, только что из свитка, расстеленного под резными ножками, вокруг которых сгущалась вязь фуиндзюцу. Слева от стены с окном был вход – точно помню.
- Эм… - я смущенно поерзал, ибо все мысли вытеснил нестерпимый зов в туалет.
- Уборная там, - коротко и, кажется, брезгливо и неприязненно бросила Мэй, указав на стену, противоположную окну.
Признательно кивнув, поспешил к панели, с первого взгляда ничем не примечательной.
- Арэ-арэ, и как вам не стыдно?..
Только сейчас до меня дошло, что вся энергетическая одежда развеялась, когда я уснул, что кто-то позаботился и уложил меня на приготовленную постель, прикрыв одеялом, что сейчас я беспардонно сверкаю причиндалами, будучи далеко не в онсэне и по утрам обычно в боевом состоянии. Покраснев до самой шеи, я не остановился на полпути и походу сообразил домашние шорты, но уже в зеркале уборной понял, что они с причудливо расположенными собачьими лапками и вовсе даже не шорты, а трусы… Вот же ж!
Несмотря на общую убогость, в крепости была привычная канализация и водопровод с горячей и холодной водой. Простая трубка из стены с кранами, фаянсовый друг, зеркало над раковиной, несколько вешалок и полок с банными принадлежностями. Заботливо сложенная юката, обычное застиранное полотенце с потертостями, мыло и мочало военного образца сиротливо лежали там, где раньше, определенно, толпились шампуни и прочие женские средства гигиены.