Прогнал по телу болеутоляющую ирьчакру, за ней бодрящую сенчакру и, заодно проморгавшись, наконец-то заметил (или мне позволили себя заметить?) существо, разбудившее меня ментальным посылом на универсальном языке мыслеобразов. Хм! Как, оказывается, хреново жить с ослепленной сенсорикой.
Развалившийся на валуне тип был серокож, из-под непонятной хламиды цвета кости выглядывала явно нечеловеческая грудная клетка с барельефами толстых ребер. По локоть оголенные руки от человеческих отличались заточенными когтями; на левой висели четки с кроваво-красными матово-блестящими горошинами; на правой был прилеплен простецкий нож с угольно-черным лезвием и обмоткой из костяного цвета ткани, потемневший от времени и частого пользования. По всему телу двигались причудливые кляксы какого-то фуиндзюцу, преимущественно скапливаясь на обеих руках. Во рту клыки стального цвета, бровей нет, на лбу два рога, меж которыми специально залихватски пропущены пряди седых волос, гривастой и лохматой копной ниспадающих ниже пояса. Вроде плотный и вполне материальный тип, рост где-то под два метра, ноги скрыты тканью - точнее не определить. В глазах черный иглообразный зрачок с серой вытянутой радужкой, светлеющей к бокам.
Существо развалилось так, чтоб не загораживать панораму. Никакого кратера и в помине не наблюдалось. В клубящейся дымчатой хмари ничего нельзя было разглядеть, но оттуда практически осязаемо веяло смертельной угрозой, возрастающей. Под лениво-пристальным взглядом я поднялся с раскуроченного моей тушкой пня и отряхнулся.
- И вам не хворать… - с намеком произношу на местном диалекте, глядя прямо и изучающе. Меня волновали напарники и нечто на месте крепости, уничтоженной моим хадо, но игнорировать странное существо себе дороже. Оно не проявляет ко мне враждебности, однако интуиция кричит - крайне опасное! Дырки Пустого не наблюдается…
- Шигуре, иномирянин, - на том же языке и без акцента произнесло существо, продолжая сидеть на камне, как на троне. В интонациях все та же серость, но на лице лукавый прищур и любопытство.
- Хатаке Какаши, местный, - честно представляюсь и приветствую кивком головы, сохраняя спокойствие и не выказывая признаков удивления или нетерпения. В голове крутились предположения о том, кто передо мной: демон или высший пустой, следующий в иерархии за васто лорде? Как себя повести?
- Решил начать знакомство со лжи, иномирянин Ушода Хачиген? – Язвительные эмоции проявились на лице, а голос все так же отличала невыразительная серость. Кривая ухмылка украсилась клыками: хотя я был внешне сдержан, мое состояние все равно неуловимо изменилось, и он это подметил. Кто же он?! Какими силами или полномочиями обладает?
- Что вам от меня надо? - Говорю, не глядя пристраивая на поясе занпакто – так чувствую себя спокойнее и увереннее. Так же решил: стоит показать, что и я не лыком шит, а не рохля какая, могу дать отпор и лжецом не являюсь. К тому же, с проявленными танто лучше ощущается окружающий мир и мои ослепленные сенсорные способности быстрее оклемаются.
У Шигуре внезапно расширились глаза, а затем он беззвучно расхохотался – жуткое зрелище. А я растерялся, смутно понимая происходящее и тревожась за напарников и место взрыва, все сильнее источающее угрозу всему живому.
- Вот так сюрприз. Как интересно, - вновь раздался голос без всяких эмоций, в то время как на лице живо играло предвкушение чего-то хорошего и занимательного – если я верно интерпретировал. Слава Ками-сама, его серый язык пересчитал острые зубы изнутри, а не как это делал Орочимару. – А нужны мне от тебя яблоки.
-- «Шики Фуджин», - емко выдал у меня в голове Какаши, сообщая об идентичности ощущений и внося еще больший сумбур в мои мысли.
- Действительно… - протянул я, судорожно вспоминая все факты, изложенные в краткой информационной справке, положенной новоявленным лейтенантам Готея-13. Но по всему выходило, что я обознался и передо мной не представитель расы убийц и воров, пафосно именующих себя Шинигами.
- Ну? Давай! – Повелительный возглас вместо эмоций полнился силой, умудряясь сочетаться с серыми интонациями. Шигуре весь подобрался, заживо сжирая меня алчным и хищным взглядом сузившихся глаз, готовых немедленно растерзать за отказ повиноваться. Кстати, его демоническая аура смерти не вызывала у меня страха, а яки вовсе не чувствовал.