Я беспечно сижу, согреваемый своей одеждой, чакрой и мохнатой печкой, разлегшейся на моих вытянутых ногах. Волны с мой рост где-то внизу плескались о скалы, подтачивая скалистый зуб, изъеденный кариесом. Их заглушал несмолкаемый гомон птиц, обиженных за изгнание из уютной и безветренной каверны. Но все новички уже привыкли к их шуму, частично огородившись фуиндзюцу, а они привыкли к нашему хеканью, гиканью, громким плескам, стукам, хлопкам и взрывам, бессильно принимая воровство вкусных яиц из гнезд. А вот главный и лучший вор карабкается со спины. Взобравшись без страховки, быстро отыскал меня:
- Какаши-сэнсэй! У меня получилось, во имя Пламени Юности! Угощайтесь, пожалуйста, - сияя радостью, прискакал Ли к дереву у обрыва, под сенью которого я пристроился, тунеядствуя сегодня.
- Спасибо, - с печальным вздохом отвечаю, оторвавшись от фантазий над сборником эротических стихов в жанре сэнрю. – Вкусно, правда, - прожевав кусочек запеченного картофеля, остальным поделился с Буллом. По-честному если, то скормил, но умный песик меня поддержал:
- Вкусно, спасибо друг Ли.
- А с солью еще вкуснее! Какаши-сэнсэй, я захватил солонку с собой… А это тебе Булл, ешь на здоровье и Сила Юности тебя расшевелит!
Точно так же раскусил еще один клубень, обсыпав свежей морской солью для себя и Булла, удостоенного трепанья за ухом и целенькой третьей картошины. И как только Ли уместил их в подсумках?
- И с другой стороны еще почеши, будь другом… - басовито прошамкал довольный пес, подставив другое ухо. Предатель.
- Так и быть, Ли, разрешаю приготовить тупое яйцо, - говорю, имея в виду кладки наибольшей по численности птичьей общины - красноклювых тупиков. Вообще странный остров с явно искусственным видовым набором. Кто обживался тут полвека назад? Кто разводил птиц для почтовых нужд? Нынешние жильцы-смотрители поселены временщиками и не знают о старых хозяевах.
- Ура! Пламенем Юности я смогу его сварить вкрутую, - загорелся настырный паренек, заранее сбегавший за птичьими яйцами на соседний островок. И ведь залез вместе с ними ко мне на верхотуру, не разбив и не раздавив.
- Эм, лучше настраивайся на готовку всмятку…
- Хай, Какаши-сэнсэй! – Козырнул большим пальцем и улыбкой Ли, сияя большими глазами под густыми бровями. – А если не получится, то сделаю сто кругов вокруг острова!
Ну вот, даже в выходной от меня не отвязывается, а Гай его ко мне ревнует аки Лютый Зверь Лесной. Намеков парень не понимает, а скажу прямо – обидится, лечи его потом от последствий твердолобого упрямства. Неделю лично выхаживал загипсованного инвалида, в конечном итоге сделав все даже лучше, чем было. В этом и крылась засада. Слегка насобачившись в лазарете работать с каналами чакры и тенкецу, я смог придумать, как устранить порок СЦЧ у Ли – пересадка и копирование. Сам себе создал мороку с вырезанием всех 361 точки выделения чакры и взращиванием их по пересаженному шаблону, насилу прижившемуся и еле скопированному на вторую ладонь. Начал с рук – фатальная ошибка, в плане геометрического роста приставучести. Нет бы с ног начать? Хотя нет, боюсь даже представить, каких бы это стоило разрушений и травм. А так Ли начал учиться высвобождать чакру из кистей. И ладно бы просто чакру, так нет ведь! Огонь его Силы Юности в глазах лишь слабенькое отражение пожара в сердце - сильнейшее сродство с Хи. Знатные факелы на ладонях получались. Гай целый день ходил в шоке, когда его любимый ученик продемонстрировал любимому учителю свои успехи на чужом поприще, не в Тай, а в Нин, ранее совершенно недоступном. Мастер тайдзюцу пытался начать учить его высвобождать чакру при ударе, но пацан не выказывал больше былого рвения, с горящими глазами и руками набросившись на Нин. И ведь укротил Хи – огонь не кусает и не жжет создателя, только в самый первый раз Ли обуглил себе кисти. Не всякий джонин может похвастаться укрощенным Хи – я точно не мог. Молнии – да, из-за наличия естественного электричества в теле легко сродниться. Огонь - нет, до того, как во мне склеили геномы Хатаке и Учиха.