За пару дней Ли извел больше двух тонн картошки, и вот принес результат упорных тренировок – хорошо пропеченный корнеплод. Не сравнится с готовкой в углях, но кушать можно. Гай бесится, но поделать ничего не может: у Ли не получается нормально высвободить обычную чакру, в смысле, как раньше он упорно тренировался. Пылающая в генине Сила Юности мгновенно возжигает высвобождаемую чакру. Мхех, Рок Ли даже в этом особенный, все не как у других. Вот и придумал я ему интересное упражнение для уменьшения языка пламени и снижения его жара, чтобы ретивый подросток смог переключиться на высвобождение сырца. Готовить птичьи яйца - это уже собственная инициатива Ли, на птицах практикующего скрыт. Вот и сейчас вместо крушения корундовых кубов, столбов, шаров и пирамид, генин предпочел сидеть здесь, рядом со мной, сосредоточенно и уперто пытаясь приготовить яйцо в факельном огне над своей забинтованной ладонью.
- Завтра у меня обязательно получится, Какаши-сэнсэй, во имя Пламени Юности, - твердо заявил неунывающий пацан. Скорлупа лопнула от жара, тонкий мешочек сварившегося белка порвался – Ли успел отдернуть руку от горячего желтка, что едва пролился на ладонь, пачкая бинты с вшитым фуиндзюцу. Он бы и рад начать со следующим, вон как смотрит просительно, но местные яйца ресурс быстро исчерпываемый, а вчера я отказался притаскивать партию в тысячу куриных штук. И на склад продуктовый его теперь не пускают, но Ли успел умыкнуть и надежно припрятать сколько-то мешков – я вчера проспорил Гаю точное число.
- Эм, я придумал для тебя новое упражнение.
- Хай! Я весь внимание, Какашие-сэнсэй, – тут же откликнулся он, на самом краю обрыва бесшабашно устроившись спиной к воде. Его безгранично преданный взгляд неимоверно смущал. Я ведь, по сути, не просто исцелил, а исполняю его мечту стать истинным шиноби, исправляя порок его тенкецу.
- Возьми и сожми камень в руке, как картофелину. Теперь слушай, эм, и ничего не делай, Ли.
- Хай!
- Будешь медленно высвобождать Хи, нагревая его. Как только он станет теплым, эм, запомни, теплым, а не горячим или обжигающим… Как только камень потеплеет – сжимай пальцы так, чтобы сломать его в крошку. Вот так. Без высвобождения чакры попробуй сейчас.
- Хай! – Сияя счастьем и смотря в рот, словно я даю божественные откровения. Ох, Ками-сама, степень обожания превышает все допустимые пределы, а дедки лишь хитро посмеиваются и не дают мне советов. – Правильно, Какаши-сэнсэй?..
Камень не поддался и не раскрошился в его руке, огонь вырвался – не удержал чакру в руке. Проблема. Потому я медленно правлю тенкецу, давая телу и сознанию привыкнуть, а то травмируется. Воспылавший хмуростью Ли отбросил раскаленный камень до того, как тот успел оставить ему сильный ожог.
- Да, Ли. Главная цель – сломать камень без высвобождения чакры. И напоминаю тебе: обнаружу на процедурах ожоги – прекращу исправлять тенкецу.
- Хай, Какаши-сэнсэй… Я не подведу вас, во имя Пламени Юности! – Взбодрился Ли, ни капли неуверенности в глазах - сможет все сделать правильно, со временем.
- С наставлениями Гая у тебя быстрее получится…
- Ха-ай!
Ками-сама… С улыбкой на устах и взглядом, полным слепого обожания, этот бесстрашный парень опрокинулся назад, сделал кувырок и толчок от скалы, а потом штопором воткнулся в набегающую волну. Ну хоть на безопасном расстоянии от берега. Будет теперь наматывать круги вокруг острова. Вот оторва! Еще и подмигнуть успел.
- Ханами-чан, не стесняйся признаться в любви…
- Фи, вы не в моем вкусе, Какаши-одзи!
- …пловцу.