Не стал спешить лететь вниз, кое-как оперся на местный воздух и создал сотню теневиков, на сей раз таявших только при соприкосновении с мертвой, грешной водой. Соседние ячейки повторялись один в один. Во всех встреченных цветах нашлись скелеты со странными вытянутыми затылками. Океанская гладь воды почти зеркальна была. Сразу понять, что к чему, у меня не получилось. Однако стоило только сменить позицию, отдалившись от цветочной полосы, и отменить всех клонов, как воспринимаемая шаринганом картина прояснилась – волны. Расходящиеся волны, как при водовороте. Что ж, раз зудит исследовательский интерес и я авантюрно потакаю ему, почему бы и нет?
В следующей ячейке я ощутил еле заметный ток ветра. Пронесся еще через одну и заметил движение облаков, а через три встретил искомое. На месте одного из держащих небо столбов с ребром более десятка километров находился колоссальный водоворот с идеальными стенками. Он засасывал бесконечные воды, а в его центре столь же идеально ровно крутился хобот торнадо, засасывающий хаотично клубящиеся тучи, просвечиваемые бесшумными алыми молниями. Ближайшие каменные цветы давно были сломаны и втянуты внутрь.
-- Проверяй, - великодушно разрешил мне занпакто.
-- Премного благодарен, - ответил, ёрничая. Наша размолвка меня тяготила.
Встал на один из плавающих каменных кругов, небольшой – всего сорок четыре метра радиусом. Подумав, поднялся на воздушную ступеньку – устою. Приготовившись к всплеску, полностью высвободил меч:
- Бан-кай.
Расперло ого-го как. Темный сероватый мир подернулся яркими красками и посветлел. Доселе бесшумный мир наполнился треском каменной породы – давление реяцу в крошку разрушило круг подо мной. Плохо. Камни водоворот перемелет, но не хотелось бы даже чуточку колебать движущиеся массы: кто знает, как это аукнется?
При повышении уровня додзюцу предыдущие возможности усиливаются или сохраняются, по крайней мере, с моим так. Пришло время подвергнуть испытанию Мангекё Шаринган. Я уже догадывался, что получу в итоге, но все ожидания и рядом не валялись с открытием!..
Глядя на уносимые осколки, направил в глаза чакру, желая уничтожить их все. Глаза слегка защипало, следовало задать свойство и форму высвобождаемой чакре, но какие? Подсказал сам Ад, оставивший живое воспоминание о проникновении через черную хмарь между первым и вторым уровнями. Высвобожденная чакра обрела свойства того самого черного марева, сжигающего греховную плоть и алчного поглотить бренный мир, рождающий грешников. А еще я предельно ясно ощутил, как во мне срабатывает чужой Кеккей Генкай, наделяя марево прописанной в крови формой пламени. Легендарный чёрный огонь Учиха ожившим мраком вспыхнул на обломках каменного круга. Ожидаемого шипения и пара не было – незатухающий костёр одинаково уничтожал и камень, и воду, даже несмотря на то, что это плоть самого Ада. Вложился от души по первой тормознутости: камень давно истаял, когда черный комок наконец-то пережег свое топливо и погас, слава Ками-сама, на полпути к демоническому водовороту. Во второй раз я сжег лепесток каменного «цветка», попытка прошла легче и чакра потратилась эффективнее. Конкретного названия дзюцу я не знал. Учиха в свое время отлично постарались, блюдя свои тайны и намеренно создавая вокруг меня информационный вакуум. Ведь даже став капитаном АНБУ после их гибели я не расширил свои познания за счет сторонних источников, все сам пытался разобраться.
Создав дублей для отработки бредовых теорий на практике, обнаружил изменения в своем додзюцу – в центральном красном круге обнаружилась черная точка. А еще появился пугающий эффект: пара вращающихся трехлепестковых сюрикэнов как бы вылетали из глаз, налетая на смотрящего огромными звездочками с его (смотрящего) полный рост. Кончики вращающихся сюрикэнов оставляли за собой черные спирали словно бы вспоротого пространства. Раньше такой глубины воздействия не было.
В общем, дубли довольно быстро исчерпали себя, спалив десятки круглых образований ради знания о том, как высвобождать всепожирающий адский огонь малыми порциями и как гасить черное пламя Учиха, сжигающее всю материю и даже чакру. Оно высвобождалось, как бы размазываясь тонким слоем, никаких огромных пламенных языков или сгустков, никакой текучести и алчного раздувания с безудержным распространением. Охватывалась только поверхность, видимая Мангекё Шаринганом. Болезненная техника. Чем больше высвобождается проклятого пламени, тем сильнее болезненный откат. Четыре дубля его не пережили – я еле абстрагировался от их фантомных ощущений. Кстати, черное пламя очень туго брало гигантские скелеты, они ему не поддавались, как и шпили, на которые костяки были насажены. А еще я понял суть: черное пламя как бы призывается. Дубли призывали изнутри себя, как бы обращаясь к моей греховности. Гореть в Аду? Это не аллегория, а воплощенная в технике суровая правда жизни. Мне самому стало легче использовать черное пламя, когда я стал призывать его не из себя, а из самого Ада. Глаза заболели, но я нащупал вариант, связанный с «Камуи», который оказался наименее болезненным и наиболее действенным. Ками-сама, а ведь Ад пуст и мертв аки труп, что же бы я здесь ощущал, действуй он как должно?!