Наигравшись, с большей осторожностью перешел в шикай, затем в банкай и в:
- Сен-кай.
Барьерный куб отрицания лопнул от скачка внутреннего давления реяцу, но занпакто и в самом деле сдюжил. Я ему посильно помогал, задержав дыхание. Теперь, после активации риннегана, мои движения в сенкае не были скованны, а собственная мощь поражала… Если бы не «Чакрафуин», вообще бы выплеснул впустую море энергии. Радости были полные штаны - я разглядел энергетические каналы подобно бьякугану! Крохи рейрёку грешников продолжали циркулировать в мертвом Аду – внутри лепестков, костяков и шпилях тончайшие каналы. Разглядел их четко. Но надолго нас не хватило запираться от Адской энергетики – все же режим природного высвобождения предназначен для открытого и полноценного взаимодействия с окружающими энергиями. Пришлось удовлетвориться банкаем, проводя такие необходимые полевые испытания собственных сил без всяких ограничителей и свидетелей.
Не получилось вдосталь популяться Сирокама, Бала и Серо. Самое обычное Серо, выпущенное в банкае, до основания расщепило шпиль и разломало череп, на него насаженный. Выпущенное на соседнем цветке Рэй Серо в дополнение к этому едва ли не насквозь пробило океаническую толщу, взрывом подняв гигантскую волну и взметнув столб брызг под сотню метров. Гран Серо побоялся выпускать – из-за белой режущей чакры прошьет уровень насквозь и вырвется на нижележащий. Границы слабые тут, легко проходимые. Пришлось ограничиваться шикаем, чтобы выкладываться по полной и не бояться навредить игрой мускулов. Аду и навредить? Пусть здесь пусто и все такое, но я преодолел свою тягу к разрушению, доставшуюся от Пустого. Честно говоря, я начал пугаться самого себя, но главную задачу выполнил - примерился к своим силам и дзюцу, созданным на основе способностей. Три огромных цветка разгромил в хлам и сжег в черном пламени. На четвертом глаза заболели, вынуждая прекратить шмалять поджоги и пользоваться кидо для уничтожения обломков, странным образом затягиваемых в далекий водоворот. Можно было еще столько же спалить, но я поостерегся переводить боль в разряд едва терпимых. Я еще помнил, как Мангеке Шаринган, с которым я много лет как пытался совладать, кровоточил ядовитыми чернилами – кровь, наполненная злой чакрой. Однако истощиться или ослепнуть я больше не боялся – сделанная Маюри пересадка глаз от простого человека не лишила меня додзюцу ввиду привязки к высвобождению занпакто. Только переутомление меня может доконать, но я делал четверть часовые перерывы для успокоения внутри специально изобретенного бакудо.
Когда понял, что для испытания второй способности Мангекё Шарингана, о которой говорил занпакто, требуется кто-то посторонний, я завязал со вторым уровнем Ада. Отлетев на две ячейки, приготовился и смело нырнул в воду, готовый дать отпор.
Третий уровень покинутого Ада.
Мой расчет оказался верен – четко ощущал направление на движение масс. Но не хотелось задерживаться здесь или проверять, как тут выглядит вихрь, затягивающий в себя энергию и материю - саму ткань Адова пространства. Под шевелящимися облаками без труда обнаружил расщелину с длинной лестницей, защищенной ториями. Вокруг было понатыкано множество погасших фонарей, типа символизирующих огонь душ. С первого раза я лажанулся, пришлось сверху искать спуск и устремляться вниз именно по ступеням - только тогда открылся проход между скал. Никаких сигналов о грозящих опасностях ж*** инстинкт мне не посылал, потому продолжил исследование, желая убраться подальше от зловонно-тошнотворных кислотно-щелочных то ли испарений, то ли испражнений. Ни я, ни занпакто были совершенно не рады собственной сенситивной уязвимости.