Вообще коренное население делит леса Кашиика на семь уровней. Сами вуки предпочитают жить на седьмом, строя дома в кроне деревьев. К верхнему ярусу относится и шестой уровень, где кроны начинаются и где вуки обычно строят помещения для общественных или технологических нужд. Ещё ниже – переплетение ветвей, служащих вуки лесными дорогами, вместе с уровнем подлеска и уровнем кустарников – это средний ярус. Наземный уровень и подземный уровень со всякими норами средь корней относятся к нижнему ярусу, который даже в ясный полдень полон сумрака, а потому имеет мрачные названия: Теневые Земли, Лес Теней, Иной Мир.
Пробиравшийся в самом низу леса Эзра в полной мере был согласен с названиями, данными вуки. Подросток был чрезвычайно доволен своей детской идеей о ледяных доспехах, вдохновлённых белой броней имперских штурмовиков. Буквально через шаг сантиметры гибкого и зеркально гладкого льда клон-доспеха оправдали своё предназначение – сверху капнула какая-то едкая слизь и безобидно скатилась, зашипев на мечевидном листе травы, подумать только, царапавшей крепкий лёд! Эзра видел полным-полно таких следов, но всё равно попёрся через этот участок, ибо справа толстый слой тонкого мха, через который только продираться, а слева всё перекрыто паутиной толщиной с человеческий палец – пауки-прядильщики пришли вслед за гнаспами и расплодились практически в соседней врошир-шахте. Конечно, заманчиво ринуться кромсать тросы ледяными и воздушными мечами, но такое веселье пагубно для фехтовальщика-неумехи – потом долго переучиваться.
Лес кишел живностью.
Вот та самая слизь, как разведал клон, принадлежала слизням горрил, рекомых протоплазматическими. Эти плотоядные брюхоногие моллюски висели на ветвях, как настоящие мешки с мясом. Они так поджидали добычу, на которую метко падали сверху. Вот среди серых волосяных пучков травы прячется коуоура – с виду безобидный хищник с кошечку размером и жутко токсичным укусом, знакомым ирьёнину. Вот пролетела стрекоза, чей оперённый хвост изумительно светился. Она была размером с лот-кота, более крупные виды выдерживают на себе молодь вуки и людей. Вот вечно угрюмая мордочка смешного примата тахи высматривает что-то своими непроглядно чёрными глазами, не реагируя на противные визги сородичей. Ага, бросок и схвачен свалившийся с дерева золотистый жук увари, похожий на утыканный группками глаз-прыщей шлем на двух парах тоненьких ножек с двумя клешнями и клювом.
Эзра отвлёкся на восприятие ледяного клона и едва не пожалел – внезапно из пружинистого наста выскочил паразит. Критл с пастью-клешнёй намертво вцепился в ногу - заскрежетала ледяная защита. Шиноби-джедай ещё раз порадовался за своё гениальное изобретение с клон-доспехом: простое волеизъявление, и бронированную тушку через рот насквозь протыкает ледяная стрела. Парню пришлось прилично накачать чакрой мышцы, чтобы разжать пасть критла, вызволяя свою ногу. «Взведя тиски» и отвесив мёртвому жуку пенделя, ледяной шиноби-джедай сложил печать концентрации и обернул вокруг себя клочок морозного тумана – назойливо роящаяся вокруг него мошкара дробью осыпалась на мульчу.
Страдающие гигантизмом леса Кашиика в гораздо больших количествах полнились всякой мизерной живностью, как океан планктоном. Неудивительно, что та же инфузория-туфелька тут имела реальный размер стельки, что пришлась бы впору человеческому малышу! Разумеется, исследователь, примечая удивительное, собирал гигантские одноклеточные организмы, позволявшие без всяких микроскопов и ухищрений с энергиями изучить внутреннее строение и функционирование примитивных организмов. Это и увлекательно, и зело полезно для понимания первооснов целительства с развитием по стезе ирьёнина – крутой задел на будущее положение при неизбежном вливании в крупную структуру повстанческого движения.
Смекнув эксперимент, Эзра не стал откладывать и стянул в ком всех ранее замороженных насекомых и прочих дивных организмов. Упражняясь с секущими свойствами футона, он сосредоточенно сложил печати левой рукой, вдумчиво создав над правой ладонью воздушный миксер, перемоловший ледышек в фарш. По мере разморозки, Эзра напитал биомассу лечебной чакрой, добавил воды и превратил в крупную медузу. Под палой листвой и ветками хватало кольчатых червей, чтобы выудить одного и ополовинить. Утихомирив задний обрубок и сунув в него медицинскую медузу, естествоиспытатель уделил несколько минут наблюдениям за практически чудесным процессом регенерации передней части кольчатого червя.