На очередное его ёрзанье наставница укоризненно выдохнула. Юноша резко застыл, сочтя, что Гагаашь намеренно его подразнила, чтобы увидеть… У Ругрурвуха недавно произошла юношеская линька, на нём остался лишь реденький кучерявый подшёрсток, совсем-совсем ничего не скрывавший, особенно молодецкую эрекцию, вскакивающую, кажется, от любого дуновения. Юноша понял, что его настрой на Каллиграфию окончательно издох, когда глиф отвращения бант далёк от завершения. Данная общая гирлянда должна быть готова именно сегодня, дабы успела правильно пропитаться энергией к праздничному дню для вывешивания на следующие три года. Прошлые флажки церемониально сняли на Зимнее Солнцестояние, через день начав страстной квартал подготовки ко Дню Жизни. И всё бы ничего, начнись у Ругрурвуха юношеская линька месяцем позже. Ан-нет, как назло осыпалось в начале весны!
От немедленной экзекуции единственного в благословенном монастыре Ордена Даи Бенду юношу спас донёсшийся снаружи ликующий возглас:
- Знамение Баламута! Явлено Знамение Баламута!
Наставница Гагаашь поджала губы, строго глянула в глаза Ругрурвуха и хищно поднялась песочить балбеса Випика, испортившего священнодействие Каллиграфии. Юноша верно понял намёк, отложил кисть из шерсти лично им подстреленного коуоура и хвостового помпона лично им убитой бластейл, принялся выполнять соответствующие дыхательные упражнения, про себя сетуя на вселенскую несправедливость: серебряному от старости Випику достанется лишь капающий на мозги словесный зуд, а его сегодня точно отшлёпают по голой заднице, словно обделавшегося мальчишку!
Как ни старался Ругрурвух, правильно сосредоточиться не получилось. Юноше казалось, что все в зале осуждающе косятся на его возбуждённые чресла. Поскольку остальные писари отложили кисти и едва слышно сопели, возвращаясь в равновесное состояние, воцарилась мёртвая тишина. И острый слух охотника постепенно стал различать слова и фразы далёкой беседы, к которой подключился даже технолог Джеймс. Этот монах был мандалорцем и отвечал за все технологичные устройства, сколько Ругрурвух себя помнил. Он носил красную накидку поверх комбинезона. Ещё человек, как и все люди, традиционно красил волосы в красный цвет.
- …колебание уровня вод…
- …весеннее половодье…
- …понижение…
- …ложное знамение…
- …Аузтаки прибыли в Ваваданг…
- …Вспышка Света в Тёмном Царстве…
- …прибудет Новая Надежда…
- …восстание…
- …терпение и труд всё перетрут…
- …Шторм Чернявый Свет Откроет…
- …Ложное Знамение…
Когда недовольная Гагаашь вернулась, сбитый с толку Ругрурвух уже думать забыл про свою оплошность, отдавшись внутри себя охоте за чем-то неуловим, вызванным словом Ваваданг, чем-то родным, тёплым и светлым. Очнулся линялый юноша, лишь когда наставница растормошила его, почти в ухо шепча грозным рычаньем:
- Очнись, Ругрурвух! Здесь место для почитания Каллиграфии, а не сопливых мечтаний, - попеняла женщина, легонько теребя за плечо.
Естественно, когда облезлый и оттого гиперчувствительный вуки проморгался, как всё вернулось на круги своя, о чём известил выразительный взгляд Гагаашь с нервно дёргающимся правым веком – верный признак очень крупных проблем для провинившегося.
- Прошу прощения, наставница Гагаашь, - стыдливо проблеял юноша.
- Я сама доделаю глиф, неофит, а ты ступай за ресурсами с пяти рккррккрл. Помимо остального тебе порученного, - тихо приказала ему старшая монахиня.
- Слушаюсь, наставница, - сглотнул юный вуки и тихонько убрался прочь из священной вотчины Каллиграфии, самой им нелюбимой во всём монастыре.
Вроде бы и честь, но смертельно опасная! На одного-то ловушкопрядильшика идут минимум вдвоём, а тут в одну харю да ещё за пятью! Кровь юноши закипела, он поспешил покинуть храм окольными путями, а то его одиночную вылазку пресекут.
Но сперва… Зацепившись за лианы, неровным ковром свешивающиеся вниз над водной гладью, Ругрурвух окинул взглядом привычный сумрак окружающего леса с монументальными деревьями и чёрной водной гладью между ними. Прикрыв глаза, вуки остервенело предался осуждаемой дойке – иначе тлю-в-паху было не урезонить.
Бывалый монах Ррирдрадрр лишь ухмылялся, когда выдавал перевозбуждённому неофиту арбалет, портупею-патронташ, рюкзак, трусы, штаны, курточку, без которых облезлому вуки не поздоровится. Юноша не упрямился, одевая всё выданное, хотя уж больно оно неудобное и отвлекающее. Ругрурвух не стал говорить Ррирдрадрру о задании Гагаашь, когда брал контейнеров с запасом – охота дело такое. Юнец думал не про хвастовство или жалобы, а как бы его не спросили о напарниках и не завернули с ранним выходом на одиночную охоту! Наставница сделала ему вызов. Пусть она ценит Искусство Каллиграфии, а не охотничий азарт, но эти её флажки с каракулями не изготовить без даров Природы Мира Вуки. Неофит знал, что наставница с другими монахами практикует индивидуальные занятия с глифами, и потому надеялся когда-нибудь обязательно заслужить приглашение на урок с возможностью получить простые ответы на бестолковые вопросы по принципам действия всех этих закорючек.