Кэнан следовал инструкциям Сатель, категорично настаивавшей на прекращении Эзрой занятий с Силой, однако лишь внешней – дела с внутренней не мог запретить. Сам мужчина не стал дразнить подростка активацией голокрона или практиками Силы, благо вне информационной голодовки Кашиика имелось, чем заняться: просмотром новостей, переговорами с тунгами, подготовкой к инфильтрации нового кадета.
Эзра, пользуясь отсутствием личной каюты, оккупировал ют – кормовая палуба с доком для челнока и шлюзом на обшивку. Собственно, и сам Фантом тоже оказался занят. Шиноби-джедай активно изучал возможности теневых клонов, подспудно радуясь тому, что за пару недель активного труда на износ да в буйстве Живой Силы сумел практически вдвое увеличить резервы и ёмкость своей системы циркуляции чакры. Как с тремя другими видами, у Эзры получалось создавать максимум дюжину за раз, зато к двенадцати теневых отлично прибавлялось восемь стихийных. Правда, без буйства Живой Силы Кашиика расходы чакры кусались, а восполнять в бедности космоса и гипера плохо получалось, - пришлось вновь становиться крохобором. Шиноби-джедай отрядил десятку теневых клонов разместиться в Фантоме и тыкать во временно взятые датапады, до упора обрабатывая съёмки с Кашиика, - жили менее часа. Сам в шлюзовом помещении принялся экспериментировать с двумя оставшимися клонами, смело тыкая иголки для сбора крови и выявления пределов стабильности осваиваемых конструктов.
В преддверии внедрения Эзра принялся за разработку стойкого и крепкого клона, что станет подолгу заменять его на занятиях, пока он лично проворачивает свои дела. Опыт с гидрой вылился в ледяной скелет внутри водяной плоти в обёртке из теневой кожи – это если примитивно. Комплексный клон требовал нескольких минут сосредоточенных манипуляций и опытов: сперва создавался теневой клон, потом Эзра фазировано пропитывал его водяной плотью и проращивал ледяной скелет. Совмещение приёмов повышало крепость и натуралистичность с прохождением сканеров жизни, рентгеновских аппаратов, образованием гематом в драках, потоотделением и мочеиспусканием. Загвоздка с анализами крови решалась медузами, перехватывающими иглы шприцов или выпускавшими в прокол заранее приготовленное. Только и нужно, что поднатореть в формировании из бакты крови по образцу с учётом таких нюансов, как химия при физических нагрузках и потреблённой пищи. Ага, всего-то!..
Шиноби-джедай занимался опытами без фанатизма, всё тщательно обдумывая и сдерживаясь от опробования мириады любопытных вещей. Среди приоритетных направлений обозначилась медитация Тутаминис: теневой клон при помощи вложенной чакры скручивал Живую Силу, превращаясь в сосуд для переработанной энергии, которая при отмене передавалась оригиналу, восполняя траты и прибавляя свежих сил, покамест немного, что со временем один сборщик потенциально сможет скопить энергии на создание шести, восьми, двенадцати клонов. Эзра на этом этапе ещё явственней понял, что сенчакра суть соединение в Очаге Чакры трёх компонентов: инь, ян, шизен. Хаку от Забузы слышал пространные теории, согласно которым сенчакрой называлась окружающая природная энергия, которой научились пользоваться сеннины. Были и другие предположения, как и разновидности, типа чакры биджу.
Эзра отныне каждый вход-выход в гиперпространство держал в руке фигурку из кости пёрргила, чутко воспринимая и откровенно любуясь психометрическими образами того, как космический житель совершает гиперпереходы. Вполне достижимая цель весьма прозаична - научиться Силой улучшать гипердрайвы до полумифического класса ноль-пять. В свете телепортации через ледяные зеркала умение самому перемещаться через гиперпространство будет весьма уместным. Но это очень дальняя перспектива, а поближе – способ определения оптимального маршрута посредством Силы. Логика подсказывала Эзре, что именно Силовики открыли все транспортные маршруты и что наличие собственных путей жизненно важно для повстанческого движения в целом.
Экспериментатор совсем не замыкался на себе и не избегал общения, как иногда делал раньше. Благодаря наработкам в эмпатии шиноби-джедай уверился, что другие члены экипажа тоже стараются наладить взаимоотношения. В реально дружелюбной среде очень приятно находиться; разительно отличие с тем, как было раньше.
- Так вот пошли мы, значит, с чадящими факелами, как тати в ночи, - завёл рассказ Зеб, кого-то цитируя. – Ветер качает деревья, всюду скрипы, шелест, уханье, скулёж или вопли боли, бр-р-р! Того и гляди, какая-нибудь неведомая тварь набросится невесть откуда. Вуки все с факелами и арбалетами, один я крутой с бо-райфалом. Идём, значит, вуки боязливо оглядываются, часто шугаются от всякой ***, пролетающей мимо вереницы огоньков. Пасечная борть в дупле ниже верхних тропок. Во-от, - протянул Зеб и сделал глоток дивной цветочной браги.