- Вы в порядке, сэр?
- Я собираюсь преследовать его. Так или иначе, я приведу его к Имперскому правосудию. Держите своих людей здесь, - приказал агент, вставая.
- Но сэр…
- У вас есть свои приказы! Как и у меня, - объяснился Каллус слегка не в тему, но тут уж не до политесов, дело принципа.
Йован, слыша эфир имперских переговоров, направился к истребителям, попарно приземлившимся из-за установки на экономию топлива. Беспечно вылезший отлить пилот кулём рухнул в собственную лужу, из его табельного оружия был застрелен второй имперец, успевший поднять тревогу, но не спрятаться в кабине, куда рухнул уже мёртвым от меткого попадания под шлем в области шеи.
- Тебе так просто не сбежать, Йован! – экспрессивно выкрикнул Каллус, выбегая ко второму истребителю как раз вовремя, чтобы ещё успеть догнать только что взлетевший И-СИД.
- Ты не смог устоять перед необходимостью преследовать меня, Каллус? – специально для включённой рации строгим голосом и вслух задал риторический вопрос Йован, глянув на экран заднего вида. Он намеренно замешкался с вылетом, идя на продуманный риск, впрочем, как всегда, правда, на Гареле он погорел.
Началась гонка преследования. Йован направился к скалистой местности, удачно лежавшей в нужной стороне от Динара – подальше от крейсера и других истребителей.
- Полет никогда не был твоей специализацией, Йован. Показательный случай! – выкрикнул гневающийся Каллус, задев очередью верхний задний угол вафельного крыла. Он тоже включил рацию, но улещивать не собирался – время дела!
- Чего мне не хватало в возможности летать, то я получил в стрельбе, - спокойным голосом ответил Йован, резко развернувшись за скалой-клыком и встретив противника своей очередью. - Тебе будет гораздо труднее поймать меня, когда у тебя не будет оружия. Сдавайся, Каллус! Ты не сможешь победить, - раззадоривал он хорошо изученного товарища, после метких попаданий лишившегося лазерных пушек.
- Не тогда, когда ты все ещё в небе! Я достану тебя! – скрежетнул зубами разгорячённый Каллус, не забывший ограничить эфир до одного приватного канала.
Два дымящихся истребителя не зависли друг напротив друга как подранные коты, вновь вернувшиеся к ору, но один продолжил преследовать удирающего, уже будучи не способным огрызаться, однако, всё ещё могущим догнать и протаранить.
- Ты никогда не побеждал меня ни в одной из игр, в которые мы сражались. Нет причин думать, что сегодня все будет по-другому, - вещал Йован, придумавший подходящий финал. - Ты не сможешь пройти весь путь. В какой-то момент ты должен сдаться, - продолжил убеждать он старого друга, на стороне которого играло время с поднявшимися в воздух для преследования другими истребителями и крейсером.
«Я захожу слишком далеко и теряю объективность. Больше не позволю ему задеть меня», - сам себя одёрнул Александр, вовсе не из страха за свою жизнь, ведь они оба не смогли себя заставить убить другого. Просто Каллус осознал, насколько выдержан его бывший друг, как обычно сохраняющий хладнокровие в, казалось бы, безвыходных ситуациях, потому и ускользает сейчас. «Что же делать?»
- Похоже, на этот раз ты был прав, Йован, - вслух сказал Каллус, подыгрывая.
- Ты хорошо справился, Каллус, но недостаточно хорошо. В следующий раз помни об этом и можешь не стесняться… Нет!!!
Ускорявшийся и словно бы забывший про подбитое крыло Йован «возгордился» признанием Каллуса и «зазевался», совершая опасно близкий манёвр рядом со скалой, и «плохо» послушный летательный аппарат повело на сближение.
Хрясь-клац!
Правое крыло снесло о каменный бок. Гениальное творение Сиенара спикировало оземь, оставшаяся вафля достаточно амортизировала падение и вращение капсулы, отвалившись и позволив шарообразной кабине пропахать оранжево-глинистую землю без кувырков и взрывов, но задымив капитально.
Задыхающийся и долго открывавший люк Йован обессиленно вывалился из потерпевшего крушение истребителя, когда к нему подошёл вооружённый Каллус, успевший приземлиться в десятке метров поодаль.
- Ты там говорил о смущении… Ты должен был послушать меня хоть раз в жизни и просто сдаться, когда я тебе приказал, - грозно произнёс агент, старательно держа свои эмоции в узде.
- Ты же не выстрелишь в безоружного человека? Сжалься… - «сломлено унизился» Йован, играя на Александровском чувстве собственного достоинства.
- Нет никакого милосердия, «друг», - произнёс Каллус в том же тоне, что и первое обращение к нему самого Йована. Роли поменялись. Но только сам Каллус выстрелил в друга. Из парализатора, удачно обнаруженного в кабине истребителя.