Ещё немного постояв и с внешней отстранённостью пронаблюдав за своей новой собственностью, МаДалл словно бы поплыла по искусственному мрамору пола в сторону своего рабочего кабинета, чтобы более детально и без свидетелей ознакомиться с информацией о пойманных РыЯгормом существах. Как бы при народе они не ссорились, но она управляла добычей спайса, а он его сбытом, - вместе крепко повязаны.
Тем временем один из местных надсмотрщиков, не стеснявшийся бросать похотливых взглядов, отвёл Сабин в её безоконную каморку, где имелся лишь топчан и практически осязаемая духота с душком свежей химчистки. Её забрали поздним утром и привезли в позднее утро. Едва присев на топчан и прикрыв глаза от усталости, девушка и не заметила, как отрубилась.
- Вставай, сучка! – внезапно гаркнул надсмотрщик, по попе «приласкав» рабыню энергетическим кнутом. – Ты личная служанка госпожи МаДалл, дрянь, - второй удар согнулся о наруч в защите выставленной руки и огрел спину под левой лопаткой.
Вскрикнувшая от яркой нервной боли Сабин не успела высказать возмущение, как включился ошейник, с электрическим треском скрючивший её на утлой лежанке.
- Цыц, падаль! – кнут болезненно щёлкнул по ягодице. – Будешь говорить, когда дозволят! И живее вставай, сучка, пока не схлопотала наказание, - картавил мужик, показательно взявшись за причинное место, действительно не зная о случае на скотовозке, поскольку недавно заступил на смену и ещё не слышал историю того, как двое свободных наёмников стали рабскими евнухами.
Если бы не последний жест, Сабин бы пролила слезу, а так пламя ярости спалило минутную слабость. Преодолевая боль, мандалорка поднялась, и вскоре раскраснелась, но не от стыда, а от глухого гнева и раздражения, что приставленный к ней надзиратель откровенно пялится за тем, как она справляет естественные нужды. Потом умылась и обтёрлась вынутой из парового шкафчика горячей и чуть влажной тряпкой, приводя себя в порядок.
«Воистину, деньги, секс и спайс правят умами быдла», - заключила про себя благородная представительница человеческой расы, выпив свою порцию питательного киселя. Никакой униформы и никаких объяснений покамест не выдали, просто всучили поднос с изысканным графином с вытянутой горловиной и пузатенький сосуд с дымящимся супом-пюре и приказали доставить госпоже.
МаДалл в скучающей позе сидела на троне в фамильном зале, шлейф её подола изящно ниспадал по ступеням пьедестала. Светило Ун лило золото зари в высокие и узкие овальные окна. На полу фальшивый мрамор, на потолке чернёно-золотые панели с такими же зигзагами первой буквы из алфавита зайгеррианцев. На стенах в искусственных овальных нишах висели узкие портреты родственниц МаДалл, выполненные на лиловом или золотом фоне в зависимости от цветовой масти зайгеррианок, представленных от колен до кончиков роскошных ушей. У стены напротив трона стоял овальный дроид-астромеханик серии O9-Z8 республиканской эры примерно двухвековой давности, помощник проецировал голографический экран с камеры дрона, совершавшего облёт небольшого и приземистого городка Уднаррал.
- Ты кажешься неплохой рисовальщицей, - обронила рабовладелица, когда Сабин с приторной полуулыбкой дошла до ступенек к трону. – Такой талант для столь молодой, - оценила зайгеррианка художества на защитных пластинках. – И такая изящная особь, - похвалила МаДалл, жестом остановив служанку в нескольких ступенях от себя. - Мне сказали, что ты слабо сопротивлялась на Лотале, - обронила она, глядя искоса. Разумеется, ей была предоставлена запись с камеры наблюдения за трюмом YV-865.
- Что, я могу говорить? Я хотела дать похитителям шанс, прежде чем показать свой истинный колорит, - съехидничала Сабин, хорошо запоминавшая лица.
- Твоя наглость недопустима!
Неприязненно воскликнула зайгеррианка и ожесточённо нажала на кнопку в подлокотнике трона. Тут же сработал ошейник, ударив носителя разрядом электричества. Сабин рухнула, как подкошенная, перекатившись по ступеням прямо в лужу и битое стекло расколотого сосуда.
Зайгеррианка поднялась с трона, её голос властно зазвенел:
- Помни, с кем ты говоришь! Я твоя хозяйка, а ты моя рабыня, и нет надежды выбраться отсюда!
- Это мы ещё посмотрим, - глухо буркнула Сабин, негодуя на себя и саму систему рабства.
- Что?! – не поверила своим ушам госпожа, впервые встретившись со столь ершистой рабыней. Обычно всем для покорности хватало реальной угрозы съедения.