Заглянув на кухню, бодрящаяся Сабин нагло соврала про тонизирующий каф для просыпающейся госпожи, до которой донесла лишь кувшин с соком мультифрукт, однозначно понравившиеся бы Эзре расстегаи с лот-форелью и плошку с лот-инжиром. Разумеется, умненький дроид O9-Z8 сам повесил портрет в спальню, предварительно проверив и ничего предрассудительного не сыскав.
Оставался ещё один пунктик плана. Двое ранее приставленных к Сабин надзирателей не были озабоченными и беспечностью не страдали, хотя в освежитель за ней не заходили. Воровской сноровки Сабин не хватало, однако наблюдательности выше крыши: ещё при мытье пола в зале она заметила, что одна из картин закреплена по-особенному; примитивный тайник содержал в себе и запасное оружие, и ручной активатор ошейников направленного действия. Только и оставалось, что тихонько внести поднос и под благовидным предлогом вновь сунуться в освежитель. Сабин не составило труда перенастроить излучатель на нужную ей волну. Вот теперь готово!
- Доброе утро, госпожа, - поприветствовала служанка с искренней улыбкой, довольством и предвкушением. – Извиняюсь за беспокойство, доставленное вчера. Вот, я принесла вам лёгкий завтрак, - чуть поклонилась принцесса клана Врен, припомнившая поведение наёмных служанок у себя в поместье.
- Надеюсь, вкус проверен? – хмуро спросила сонная зайгеррианка, приподнявшись на локте.
- Конечно! – заверила служанка, шире улыбнувшись и закивав, поскольку реально съела две штуки того и четыре плода этого да оценила напиток. – Мы не можем допустить, чтобы наша драгоценная леди пострадала сейчас, - играла комедию Сабин. – И в качестве ещё одного знака моей искренности я нарисовала это для вас, - девушка театрально шагнула назад с полуоборотом и показала обеими руками на ранее пустовавшее место между колоннами, что удачно выбрал дроид-астромеханик.
- Ми… - мурлыкнула МаДалл, оценив классический стиль портрета по колено с необычной почти квадратной рамой, на которой уместился красивый фон в виде красно-золотого солнца, испускающего лучи. С портрета на неё смотрела почти точная копия, только с нетипичной улыбкой и руками вдоль тела вместо скрещенья у живота. Одежда более красочная, но в её фамильном стиле, высокий ворот-веер, золотое ожерелье, а главное – корона на челе. – Портрет очень хорош. Я понятия не имела, что мандалорцы настолько изобретательны, - искренне впечатлилась принцесса зайгеррианского клана, уничтоженного джедаями. МаДалл очень понравилась картина, но для галереи предков всё-таки надо будет изобразить её по всем канонам.
- Вы многого о нас не знаете, - с горячей улыбкой заверила человек.
Сабин научилась у Кэнана импровизировать, лишь вчерне успев составить план. Как художница, она имела прекрасное воображение, достаточное, чтобы подгадать нарисованное в своей записке время восхода, надеясь на сообразительность той женщины и организованную ею поддержку извне, но и без оной можно было бы обойтись.
К слову, подсказка на флимси и решительность самой новенькой рабыни убедили Шхенкьюф действовать. Женщина провела в Ундралле много месяцев и знала, какой из надзирателей наиболее криклив и беспечен.
- Эй, ты, рабыня, перестань тратить время и вернись к работе! – гаркнул мужчина на бейсике. – Ты слышишь меня?!
- Я слышу…
Уверовав в надежду и решившись действовать, державшая окаменелость Шхенкьюф ссутулилась и напряжённо пошла как бы мимо надзирателя-левши, державшего кнут выключенным, поскольку уже много энергии потратил за ночь. Всю свою оставшуюся к концу смены силу женщина вложила в один единственный удар по ушном наросту, но с первого раза попала лишь по челюсти успевшего отклониться вояки, а потом тупо зазвездила ракушкой по лбу: треснула окаменелость, но дело сделала - нокаут.
- Надеюсь это сработает… - пробормотала Шхенкьюф, торопливо приседая за выпавшим из надзирательских рук энергетическим кнутом.
Сотни раз видела включение-выключение – никаких проблем с оружием не возникло. Ошейник для удобства уже был повёрнут в бок тем самым местом, что упоминалось в сожжённой в печи записке.
- Ахх!
Не последовало никакого электрического удара, что обычно случалось при попытках взломать; никакого ожога шеи с ударом по нервам; лишь трескучий разряд электричества с пощекотавшими ухо искорками и всё. Окрылённая революционерка громко произнесла, подсаживаясь к ближайшему к ней рабу, оказавшемуся рыбно-гуманоидным существом с Мон-Каламари.